Не закрывай дверь

Цветные карандаши — последнее, что он успел подарить ему тогда, когда их вечерний ритуал был разнообразнее целомудренного поцелуя в висок или переносицу. Грейвз однажды заметил, что Криденс что-то чертит в тетради, слушая рассказ о базовых стихийных заклятиях. Попросил перелистать пару страниц назад, везде заметил странные закорючки. В один из визитов в Лондон купил в маггловском магазине коробку карандашей и альбом. Постарался вручить подарок без неловких разговоров: просто положил на стол перед завтраком, ещё до того, как Криденс спустится к столу. Потом, конечно же, потребовал поцелуй в благодарность, и, конечно же, одним поцелуем дело не ограничилось.

Криденс рисовал уродливые чёрные деревья, сидя на полу скрестив ноги, и сгорбившись над альбомом. Грейвз смотрел на него из кресла, забыв про книгу на коленях, и думал только об одном.

Почему «нет»?

Это была нелепая, горькая обида. Персиваль гнал её от себя, но она постоянно просачивалась в мысли.

Ну почему — «нет»? — думал он, глядя на изгиб длинной шеи. — Разве я был груб с тобой? Разве тебе не нравилось? Разве я не оставлял тебя довольным? Что я сделал не так? Я был терпеливым… я не торопил. Я давал тебе время подумать. Я каждый раз спрашивал — тебе нравится? тебе хорошо? Ты говорил — да… Ты говорил — очень… Но стоило только Ньютону сказать пару фраз — оказалось, что всё это тебе было в тягость?

Хороша тягость, — раздражённо подумал Грейвз. — Всех забот — сесть ко мне на колено и позволить себя погладить. Невыносимая прямо ноша! Неужели так жалко дать мне такую малость? Да хоть бы и в благодарность! Что я, не заслужил? Плохо заботился? Ведь я не просил ни о чём… сложном. Просто сиди, вздыхай и не отворачивайся. Мне даже ответ не нужен… Обошёлся бы. Неужели так сложно? Или противно? А кончал для меня каждый раз — тоже из отвращения?

Жалко тебе вернуть мне немного радости? — думал Грейвз, покусывая губы. Криденс, будто нарочно, гнул шею, напрашиваясь на ласку. Грейвзу пришлось сцепить пальцы, чтобы не потянуться. — Это, в конце концов, вежливо, — думал он, успокаивая разошедшееся дыхание, — когда живёшь у кого-то в доме, спрашивать иногда: «Сэр, вы столько всего для меня делаете, что я могу сделать для вас?»…

Не унижайся, — вдруг вступил спокойный и ясный внутренний голос. Тот самый, что первым всегда норовил назвать Персиваля покрепче. — Не выпрашивай. Держи себя в руках.

Грейвз стоял перед выдвинутым ящиком комода, перебирая запонки для сегодняшнего вечера. Он собирался остаться у Малфоя до поздней ночи, а не распрощаться, как обычно, ещё до полуночи. Выбирал, рассматривал игру камней на свету, прикладывал к расправленному манжету и поворачивался к ростовому зеркалу.

— Персиваль? Я могу войти? — спросил Ньют от порога спальни.

— Нет, — коротко ответил Грейвз. — Я выйду к вам через пару минут и вы скажете всё, что хотите.

— Что случилось… с Криденсом? — тот явно решил не ждать.

— Спросите у него сами, — холодно сказал Грейвз.

— Вы… не знаете? — Ньют удивился.

— В последнее время со мной он неразговорчив, — сказал Грейвз, вдевая запонки в прорези. — Узнаете, почему он хандрит — расскажете.

— А вы… вы не спрашивали его? — спросил Ньют.

— А мне… — Грейвз машинально скопировал его манеру, — неинтересно.

— Между вами… что-то произошло? — настойчиво спросил тот.

— Между нами, — Грейвз развернулся и пристально посмотрел на него, — ровным счетом ничего не происходит. Ньютон, не пытайтесь начать ещё один разговор на эту же тему. Мне не понравился первый и я не допущу второго.

За спиной Ньюта бесшумной тенью скользнул Криденс. Грейвз замолчал, проводил его взглядом. Кивнул в сторону ванной комнаты, где тот скрылся:

— Вам всегда есть, кого расспросить.

Криденс неплотно закрыл за собой дверь, Грейвз жадно устремился взглядом туда, наискосок через коридор. Криденс остановился посреди комнаты, опустив руки. Пальцы у него нервно подёргивались. Он неловко сделал шаг в сторону, боком. Потянулся к полотенцам на кольцах, вытянул чёрное, которым Грейвз только что промокал лицо после того, как привёл себя в порядок для вечера.

Грейвз раздражённо подумал, что Криденсу нужно ещё раз напомнить: белые — его, чёрные — Грейвза, когда Криденс смял его в руках и прижал к лицу. И застыл так, едва заметно покачиваясь, подняв плечи.

Грейвз вздрогнул, как от удара. Почему это он… Зачем он так?

Криденс стоял, прижавшись лицом к его полотенцу, и уголком гладил себя по щеке. Грейвз хотел окликнуть его, подойти, распахнуть дверь ванной и потребовать ответа, что происходит — но как в том кошмаре, застыл от ужаса и не знал теперь, что страшнее — Криденс, потерявший себя в плену у Гриндевальда — или Криденс, который тайком прижимается щекой, лбом, губами к полотенцу, которым только что пользовался Грейвз.

Ньют говорил что-то ещё, но он уже ничего не слышал.

— Мне надо идти, — с трудом выговорил Грейвз. — Хорошего вечера.