Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
181 мин, 48 сек 12048
— Будет, если вы рассмотрите его с другой стороны, — настойчиво повторил Смит-Камминг. — Идите ко мне в советники — место секретаря я не предлагаю вам из уважения к нашему плодотворному соперничеству. Расскажите мне всё, что знаете, — Грейвз непроизвольно вздрогнул, — про его методы, про его слабости, про его способ мышления… Не может быть, чтобы такой, как вы, не сделал пару-другую интересных выводов о Гриндевальде.
Они отошли в сторону, Грейвз закурил.
— А вы не боитесь, — спросил он, задумчиво поглядывая на Эйвери, который остался разговаривать с Малфоем и бросал через его плечо долгие взгляды, — что Гриндевальд мог успеть завербовать меня первым?
Мэнсфилд рассмеялся, дружески хлопнул его по руке.
— Мой дорогой Грейвз, не обижайтесь, но сейчас вы — никто. Если бы вы работали с этим поганцем, вы бы уже занимали какой-нибудь интересный пост здесь или в Германии. Я же вижу, что вы деятельный человек и изнываете от скуки. Гудини очень тепло отзывался о вас. Считайте это рекомендацией.
— Гарри? — Грейвз вскинул глаза. — Ах, да… Он же работал с вами.
— Я курировал его лично, — кивнул Мэнсфилд.
— Как и я… — проговорил Грейвз.
— Он был отличным связующим звеном между нашими службами.
— Вы расследовали его смерть? — пытливо спросил Грейвз.
— Кто бы нас пустил — он был американским гражданином, — буркнул Мэнсфилд. — Но я послал человека покопаться в обстоятельствах, порасспрашивать персонал… Все говорят, что вас видели в госпитале незадолго до того, как его нашли мёртвым. Вас, то есть…
— Его, — закончил Грейвз.
— Подумайте над моим предложением, — сказал Мэнсфилд, пыхнув сигарой.
— Да… Я подумаю, — уверенно сказал Грейвз. — Благодарю вас.
Разговоры в основном вращались вокруг событий в Америке. Грейвз послушал их, покружил по курительной комнате, обмениваясь приветствиями и короткими фразами с другими волшебниками. Поскольку он был непосредственным участником недавних событий, его мнение было интересно каждому. Его останавливали, расспрашивали, переманивали от одной группы к другой, на него смотрели, к нему прислушивались. Он выпил три или четыре бокала шампанского, немного охрип от долгих разговоров и сигарет, чуть-чуть расслабился. Пустая болтовня этих встреч порой изрядно раздражала его, но сейчас все обсуждали нападение на Серафину и планы Гриндевальда, и он чувствовал, что жизнь, как поток, снова подхватывает его и собирается вынести на стремнину из тихой болотистой заводи. К полуночи он уже шутил и смеялся над нелепыми анекдотами.
В какой-то момент поймал жадный взгляд Эйвери.
И подумал — а почему нет?
Он был свободен. Он никому ничего не обещал. Он не был связан никакими обязательствами. Если Криденс не желал больше отвечать на его ухаживания — в конце концов, не надо долго искать того, кому они точно будут приятны.
Он ответил Эйвери долгим пристальным взглядом. Тот вспыхнул, едва улыбнулся, потупился, продолжая краснеть. Грейвс снял новый бокал с подлетевшего к нему подноса, извинился перед кем-то из Блэков, что временно покидает приятную компанию, и вышел из курительной комнаты. Услышал, как Талиесин выскользнул почти сразу за ним.
Грейвз шёл по тихим пустым галереям комнат, шаги гулко отражались от стен. Талиесин следовал за ним, не догоняя и не отставая, Персиваль слышал его сдержанно-возбуждённое дыхание. Эйвери был полностью в его вкусе. Хорошо сложенный, высокий, с гладко зачёсанными на пробор светлыми волосами. Умные зелёные глаза, чувственные яркие губы, сильная шея, широкий разворот плеч. Он одевался дорого, в светлые песочные тона и лёгкие ткани.
В пустой музыкальной комнате, где молчал рояль, Грейвз толкнул его за портьеру у окна. Талиесин с готовностью опустился на колени, вскинул глаза, провёл языком по верхней губе:
— Вы позволите, сэр?
— Быстро, — приказал тот.
Эйвери взялся расстёгивать ему ширинку, добавил с хищной улыбкой:
— Мне нравятся мужчины пожёстче…
Грейвз ударил его по щеке твёрдой ладонью:
— Я не разрешал тебе разговаривать.
У Эйвери вспыхнули глаза, он покраснел от возбуждения, прошептал, глядя вверх:
— Да, сэр…
— Руки за спину, — приказал Грейвз, высвободив из белья член. — Открой рот.
Тот послушался, глаза у него потемнели. Ноздри нетерпеливо вздрогнули. Он жадно смотрел вверх, стоя на коленях и подняв лицо. Грейвз положил ему руку на голову, придержал член рукой и толкнул Эйвери к себе за затылок. Тот наделся на член ртом, сходу взяв до основания, с коротким стоном сомкнул губы, прикрыл глаза.
Они отошли в сторону, Грейвз закурил.
— А вы не боитесь, — спросил он, задумчиво поглядывая на Эйвери, который остался разговаривать с Малфоем и бросал через его плечо долгие взгляды, — что Гриндевальд мог успеть завербовать меня первым?
Мэнсфилд рассмеялся, дружески хлопнул его по руке.
— Мой дорогой Грейвз, не обижайтесь, но сейчас вы — никто. Если бы вы работали с этим поганцем, вы бы уже занимали какой-нибудь интересный пост здесь или в Германии. Я же вижу, что вы деятельный человек и изнываете от скуки. Гудини очень тепло отзывался о вас. Считайте это рекомендацией.
— Гарри? — Грейвз вскинул глаза. — Ах, да… Он же работал с вами.
— Я курировал его лично, — кивнул Мэнсфилд.
— Как и я… — проговорил Грейвз.
— Он был отличным связующим звеном между нашими службами.
— Вы расследовали его смерть? — пытливо спросил Грейвз.
— Кто бы нас пустил — он был американским гражданином, — буркнул Мэнсфилд. — Но я послал человека покопаться в обстоятельствах, порасспрашивать персонал… Все говорят, что вас видели в госпитале незадолго до того, как его нашли мёртвым. Вас, то есть…
— Его, — закончил Грейвз.
— Подумайте над моим предложением, — сказал Мэнсфилд, пыхнув сигарой.
— Да… Я подумаю, — уверенно сказал Грейвз. — Благодарю вас.
Разговоры в основном вращались вокруг событий в Америке. Грейвз послушал их, покружил по курительной комнате, обмениваясь приветствиями и короткими фразами с другими волшебниками. Поскольку он был непосредственным участником недавних событий, его мнение было интересно каждому. Его останавливали, расспрашивали, переманивали от одной группы к другой, на него смотрели, к нему прислушивались. Он выпил три или четыре бокала шампанского, немного охрип от долгих разговоров и сигарет, чуть-чуть расслабился. Пустая болтовня этих встреч порой изрядно раздражала его, но сейчас все обсуждали нападение на Серафину и планы Гриндевальда, и он чувствовал, что жизнь, как поток, снова подхватывает его и собирается вынести на стремнину из тихой болотистой заводи. К полуночи он уже шутил и смеялся над нелепыми анекдотами.
В какой-то момент поймал жадный взгляд Эйвери.
И подумал — а почему нет?
Он был свободен. Он никому ничего не обещал. Он не был связан никакими обязательствами. Если Криденс не желал больше отвечать на его ухаживания — в конце концов, не надо долго искать того, кому они точно будут приятны.
Он ответил Эйвери долгим пристальным взглядом. Тот вспыхнул, едва улыбнулся, потупился, продолжая краснеть. Грейвс снял новый бокал с подлетевшего к нему подноса, извинился перед кем-то из Блэков, что временно покидает приятную компанию, и вышел из курительной комнаты. Услышал, как Талиесин выскользнул почти сразу за ним.
Грейвз шёл по тихим пустым галереям комнат, шаги гулко отражались от стен. Талиесин следовал за ним, не догоняя и не отставая, Персиваль слышал его сдержанно-возбуждённое дыхание. Эйвери был полностью в его вкусе. Хорошо сложенный, высокий, с гладко зачёсанными на пробор светлыми волосами. Умные зелёные глаза, чувственные яркие губы, сильная шея, широкий разворот плеч. Он одевался дорого, в светлые песочные тона и лёгкие ткани.
В пустой музыкальной комнате, где молчал рояль, Грейвз толкнул его за портьеру у окна. Талиесин с готовностью опустился на колени, вскинул глаза, провёл языком по верхней губе:
— Вы позволите, сэр?
— Быстро, — приказал тот.
Эйвери взялся расстёгивать ему ширинку, добавил с хищной улыбкой:
— Мне нравятся мужчины пожёстче…
Грейвз ударил его по щеке твёрдой ладонью:
— Я не разрешал тебе разговаривать.
У Эйвери вспыхнули глаза, он покраснел от возбуждения, прошептал, глядя вверх:
— Да, сэр…
— Руки за спину, — приказал Грейвз, высвободив из белья член. — Открой рот.
Тот послушался, глаза у него потемнели. Ноздри нетерпеливо вздрогнули. Он жадно смотрел вверх, стоя на коленях и подняв лицо. Грейвз положил ему руку на голову, придержал член рукой и толкнул Эйвери к себе за затылок. Тот наделся на член ртом, сходу взяв до основания, с коротким стоном сомкнул губы, прикрыл глаза.
Страница 13 из 50
