Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
181 мин, 48 сек 12040
Он не договорил. Протянул руку почти вслепую, чувствуя, как жгучая обида подступает к челюсти и сводит лицо в гримасу. Коснулся пальцами высокого лба, поправил длинную чёлку.
— Не бойся. Спокойной ночи.
Не включая в столовой свет, Грейвз достал из буфета графин, плеснул на самое дно стакана глоток виски. Покатал его, наблюдая за игрой света — и грохнул стакан о каминную полку, со всей силы, так, чтобы осколки разлетелись по всему полу.
Влюблён! Как же!
Что бы там Ньют ему не наговорил — значит, вот этого всего было недостаточно? Один разговор с Саламандером — и сразу забыто всё доверие, все усилия, все ночные беседы вот здесь, за этим самым столом, все прогулки, и чёртов филин, и уроки магии, и восторг от каждого стона, и медленные аккуратные поцелуи — всё, что Грейвз делал, оказалось недостаточным для того, чтобы Криденс выбрал его.
Значит, больше никаких поцелуев, никаких объятий и никаких ласк.
Грейвз долго не мог заснуть. Обычно после разговоров с Криденсом он возвращался и засыпал очень быстро. Теперь он перекладывался с боку на бок, но сон не шёл.
Не надо было тянуть время, ждать, пока Криденс раскроется и проснётся. Надо было трахнуть его, пока была эта возможность — а ты опять её упустил. Расслабился… Забыл, что личную жизнь надо скрывать. В Америке был осторожен. Если бы лучше следил за собой, за тем, что делаешь…
Ведь ты знал, Персиваль, ты всегда знал, что личная жизнь должна быть тайной для чужого взгляда. Забылся, и зря. Проникся к Ньюту доверием? А с чего тебе доверять ему? Он вот тебе не доверяет — как видишь. Решил, что Криденса нужно от тебя защищать… Не производишь ты впечатление человека, который думает о других, правда? Сам знаешь. Ты не выглядишь как тот, кто будет терпеливо искать у мальчишки согласия. Ты тот, кто поставит его на колени в грязном переулке и достанет член.
Криденс спустился к завтраку со свежими порезами от бритвы на лице. Грейвз оценил их, но ничего не сказал. Ночь для него прошла почти без сна. Он задремал лишь под утро на пару часов, проснулся с рассветом. Провалялся в постели ещё полчаса, понял, что глаз не сомкнёт, и поднялся.
Когда обида слегка отступила, он засомневался. А если Ньют был прав? Если Криденс так горячо отвечал лишь потому, что это просто были первые ласки в его жизни? Конечно, они были приятны — что угодно будет приятным по сравнению с ремнём, хлещущим по рукам. И, справедливости ради, ты ведь умеешь быть ласковым, Персиваль.
А если Криденс отвечал только потому, что не знал, что можно сказать «нет»? Если не думал, не выбирал, а просто принимал всё как должное, потому что за крышу над головой, за тепло, за еду нужно платить? Если он не знал, что может закрыть дверь?
Грейвз полночи изводил себя мыслями, перебирая всё, что было, пересчитывая в памяти все поцелуи и гадая — правда ли Криденс отвечал сам? Или так сильно хотелось, чтобы он отвечал, что не-сопротивление ты, старый хрен, принимал за согласие?
Ты ведь сам считал, что имеешь право распоряжаться его телом, потому что он живёт с тобой в одном доме. Никакого выбора ты ему не давал. Что он — отбиваться от тебя будет? Так ты же не за волосы в постель тащишь. Ты ведёшь себя так, будто тебе естественно лапать его, будто так и должно быть — а с чем ему сравнивать? Он дверь закрывать не умеет…
Грейвз внимательно следил, как Криденс усаживается за стол. Мальчишка выглядел виноватым и настороженным. Под пристальным взглядом он съёживался всё сильнее.
Добавь ему, Персиваль, — с какой-то мстительной жестокостью подумал Грейвз. Пообижайся на него. Он тут, конечно, больше всех виноват. Ты ещё начни отдёргивать руки. Чтоб никаких объятий, никаких прикосновений — сначала приучил к теплу, а теперь отбери, чтобы он понял, что он здесь пустое место. Игрушка для дрочки. Что если ему хочется прикосновений — он получит их только подержав тебя за член.
Грейвз потёр лоб. Криденс выглядел, будто в первые дни здесь — тихий, сутулый. Клонил голову набок. Жесты были такими осторожными, будто он боялся лишний раз звякнуть ложечкой.
— Дай мне руку, — Грейвз протянул ладонь через стол.
Криденс коротко вскинул глаза, потянулся в ответ, коснулся ладони пальцами. Грейвз сжал их, сильно и аккуратно.
— Ньютон вчера сказал тебе, что ты не должен отвечать на мои знаки внимания. Это так?
Криденс опустил голову и кивнул. Он опять перестал говорить. Только прошелестел, садясь за стол, «доброе утро, сэр» — и с тех пор не сказал ни слова.
— Это правда, — сказал Грейвз. — Ты не должен.
Криденс застыл.
— Не… должен… сэр? — прошептал он.
Грейвз внутренне выматерился. Ньют оказался прав.
— Я думал… — прошептал тот. — Я думал, если вам нравится… то я…
— Ш-ш-ш… — Грейвз погладил его по пальцам. — Нет. Нет, мой мальчик.
— Но вы говорили… — запинался тот, не поднимая огромных глаз, — вы хотели, чтобы я…
— Послушай, Криденс, — он накрыл его пальцы второй рукой, — вот как теперь будет. Я всё ещё рядом. И ты всегда можешь прийти ко мне. Я ни на что не сержусь. Но мне не нужно, чтобы ты делал что-то против воли.
— Не бойся. Спокойной ночи.
Не включая в столовой свет, Грейвз достал из буфета графин, плеснул на самое дно стакана глоток виски. Покатал его, наблюдая за игрой света — и грохнул стакан о каминную полку, со всей силы, так, чтобы осколки разлетелись по всему полу.
Влюблён! Как же!
Что бы там Ньют ему не наговорил — значит, вот этого всего было недостаточно? Один разговор с Саламандером — и сразу забыто всё доверие, все усилия, все ночные беседы вот здесь, за этим самым столом, все прогулки, и чёртов филин, и уроки магии, и восторг от каждого стона, и медленные аккуратные поцелуи — всё, что Грейвз делал, оказалось недостаточным для того, чтобы Криденс выбрал его.
Значит, больше никаких поцелуев, никаких объятий и никаких ласк.
Грейвз долго не мог заснуть. Обычно после разговоров с Криденсом он возвращался и засыпал очень быстро. Теперь он перекладывался с боку на бок, но сон не шёл.
Не надо было тянуть время, ждать, пока Криденс раскроется и проснётся. Надо было трахнуть его, пока была эта возможность — а ты опять её упустил. Расслабился… Забыл, что личную жизнь надо скрывать. В Америке был осторожен. Если бы лучше следил за собой, за тем, что делаешь…
Ведь ты знал, Персиваль, ты всегда знал, что личная жизнь должна быть тайной для чужого взгляда. Забылся, и зря. Проникся к Ньюту доверием? А с чего тебе доверять ему? Он вот тебе не доверяет — как видишь. Решил, что Криденса нужно от тебя защищать… Не производишь ты впечатление человека, который думает о других, правда? Сам знаешь. Ты не выглядишь как тот, кто будет терпеливо искать у мальчишки согласия. Ты тот, кто поставит его на колени в грязном переулке и достанет член.
Криденс спустился к завтраку со свежими порезами от бритвы на лице. Грейвз оценил их, но ничего не сказал. Ночь для него прошла почти без сна. Он задремал лишь под утро на пару часов, проснулся с рассветом. Провалялся в постели ещё полчаса, понял, что глаз не сомкнёт, и поднялся.
Когда обида слегка отступила, он засомневался. А если Ньют был прав? Если Криденс так горячо отвечал лишь потому, что это просто были первые ласки в его жизни? Конечно, они были приятны — что угодно будет приятным по сравнению с ремнём, хлещущим по рукам. И, справедливости ради, ты ведь умеешь быть ласковым, Персиваль.
А если Криденс отвечал только потому, что не знал, что можно сказать «нет»? Если не думал, не выбирал, а просто принимал всё как должное, потому что за крышу над головой, за тепло, за еду нужно платить? Если он не знал, что может закрыть дверь?
Грейвз полночи изводил себя мыслями, перебирая всё, что было, пересчитывая в памяти все поцелуи и гадая — правда ли Криденс отвечал сам? Или так сильно хотелось, чтобы он отвечал, что не-сопротивление ты, старый хрен, принимал за согласие?
Ты ведь сам считал, что имеешь право распоряжаться его телом, потому что он живёт с тобой в одном доме. Никакого выбора ты ему не давал. Что он — отбиваться от тебя будет? Так ты же не за волосы в постель тащишь. Ты ведёшь себя так, будто тебе естественно лапать его, будто так и должно быть — а с чем ему сравнивать? Он дверь закрывать не умеет…
Грейвз внимательно следил, как Криденс усаживается за стол. Мальчишка выглядел виноватым и настороженным. Под пристальным взглядом он съёживался всё сильнее.
Добавь ему, Персиваль, — с какой-то мстительной жестокостью подумал Грейвз. Пообижайся на него. Он тут, конечно, больше всех виноват. Ты ещё начни отдёргивать руки. Чтоб никаких объятий, никаких прикосновений — сначала приучил к теплу, а теперь отбери, чтобы он понял, что он здесь пустое место. Игрушка для дрочки. Что если ему хочется прикосновений — он получит их только подержав тебя за член.
Грейвз потёр лоб. Криденс выглядел, будто в первые дни здесь — тихий, сутулый. Клонил голову набок. Жесты были такими осторожными, будто он боялся лишний раз звякнуть ложечкой.
— Дай мне руку, — Грейвз протянул ладонь через стол.
Криденс коротко вскинул глаза, потянулся в ответ, коснулся ладони пальцами. Грейвз сжал их, сильно и аккуратно.
— Ньютон вчера сказал тебе, что ты не должен отвечать на мои знаки внимания. Это так?
Криденс опустил голову и кивнул. Он опять перестал говорить. Только прошелестел, садясь за стол, «доброе утро, сэр» — и с тех пор не сказал ни слова.
— Это правда, — сказал Грейвз. — Ты не должен.
Криденс застыл.
— Не… должен… сэр? — прошептал он.
Грейвз внутренне выматерился. Ньют оказался прав.
— Я думал… — прошептал тот. — Я думал, если вам нравится… то я…
— Ш-ш-ш… — Грейвз погладил его по пальцам. — Нет. Нет, мой мальчик.
— Но вы говорили… — запинался тот, не поднимая огромных глаз, — вы хотели, чтобы я…
— Послушай, Криденс, — он накрыл его пальцы второй рукой, — вот как теперь будет. Я всё ещё рядом. И ты всегда можешь прийти ко мне. Я ни на что не сержусь. Но мне не нужно, чтобы ты делал что-то против воли.
Страница 6 из 50
