Небо над миром страхов

Оказавшись на оживленной улице, мгновенно смешался с толпой. Дорога здесь гораздо чище. Снег небольшими аккуратными холмиками вздымался с правой стороны тротуара, за которой сразу же следовала гудящая и сероватая от выхлопных газов проезжая часть. Слева шел ряд однотипных, но привлекающих внимание магазинчиков, с мигающими неоновыми вывесками. В другое время непременно забежал бы внутрь поглазеть на товары, но сейчас нет ни времени, ни желания. Несмотря на то, что день только-только начинался, и ясная синева неба ещё не тронута сероватой лапой вечера, я продолжал панически спешить. Торопливой рысцой целеустремленно бежал по тротуару, мимоходом оглядываясь по сторонам в поисках ближайшей остановки. Обнаружив оную на другой стороне, благополучно пересек дорогу по подвернувшемуся пешеходному переходу, и, остановившись немного поодаль скопления небольшой группки человек, скучающих в ожидании своего транспорта, уселся на землю и принялся смиренно ждать своего автобуса. Мне приходилось умело делать вид, что я с здесь кем-то, вновь кому-то принадлежу, и мой человек находится где-то здесь, среди этой тошнотворно однообразной сонной толпы. Хоть медальон сорвали, но ошейник до сих пор оставался на месте. И поэтому не составило труда прикинуться чьим-то. Отлов собак в центре города особенно бдителен, и не хотелось играть с ними в догонялки раньше, чем найду детей. И поэтому нужно все время оглядываться по сторонам, вздрагивать при виде любого подозрительного человека. В этот момент я чувствовал себя прямо как олень в сезон охоты.

Вскоре этим мучениям и страхам подошел конец. Я запрыгнул на ступеньки подошедшего автобуса и, стараясь сделаться как можно меньше и незаметнее, стремительно прошел в самый конец и попытался устроиться под сидением, проклиная свои кошмарно длинные лапы и неповоротливое тело. Тут на сидение импровизированного убежища опустилась чья-то массивная, упитанная задница в тяжелом темно-зеленом пальто, частично скрыв «безбилетника» от любопытных глаз. Я не мог смотреть в окно, поэтому просто спокойно лежал себе в тени, внимательно вслушиваясь в названия остановок. За это время на странную большую собаку никто даже не взглянул, и я уже начал думать, что в кои-то веки поймал удачу за хвост. Но радости обманчивы. Люди ничего не замечали, и не хотели замечать, это верно. Но помимо меня в транспорте было ещё одно существо, мелкое, трясущееся и стремительное на вид. И оно-то прекрасно всё видело.

В этом мире для умных больших собак есть два вида неразрешимых проблем: это маленькие дети и более маленькие, надоедливые собаки. Маленькие в смысле размеров. Никогда не знаешь, что с ними делать. Гавкнуть один раз, чтобы отцепилась или просто не обратить внимания. Одна такая худая, черная, трясущаяся бестия сейчас смотрела прямо на меня с высоты пассажирского сидения, возвышаясь на руках пялящейся в окно хозяйки.

Невольно поморщился, глядяя на это лупоглазое скалящееся нечто, которое изо всех сил старается казаться свирепым, но на самом деле остаётся нелепым и жалким. Я смотрел на это существо, и ясно видел — оно так и хочет тявкнуть на весь автобус, но опасается нагоняя, который непременно прилетит от хозяйки. Такое нерешительное и в то же время злое трясущееся чудо. Вот-вот в обморок упадет. Знобит тебя, что ли?

— Простите, это ваша собака? — над головой раздался неприязненный, недоверчивый голос контролёра.

Сидящая на убежище старушенция в бардовом чепце и толстенных очках на картофельном носу, заинтересованно огляделась вокруг, пока не поняла, что обращаются именно к ней. Заглядевшись на нерешительное лупоглазое существо, даже не заметил приближающейся опасности. Чувствую, на следующей остановке непременно придется выйти и дальше либо ехать на метро, либо идти пешком. Я прямо весь сжался и съежился под своим укрытием, пытаясь раствориться в его тени.

— Где собака? — растерянно оглядываясь, забеспокоилась владелица пальто. Но тут она догадалась посмотреть вниз. — Ой, и правду собака. Какая хорошенькая, загляденье. А глазки-то какие умненькие!

Черный пес обреченно закатил глаза. Терпеть не мог сюсюканья. Такие словечки обычно предназначены вот для таких нерешительных, но злющих существ. Оно уже битый час пожирает меня глазами. Я собака-компаньон, друг и товарищ, а не комнатная игрушка, которую можно заставить ходить по нужде в лоток. Это уже оскорбление какое-то, право слово.

— Если она не ваша, то чья? — уперев руки в боки, продолжала допытываться дотошная тётка-контролер. — Вон у неё ошейник.

Одно из самых главных собачьих преимуществ — пожизненный бесплатный проезд. Но только не в том случае, когда тебя раскрыли.

— Если до следующей остановки хозяин не объявится, высажу, — пригрозила неугомонная блюстительница транспортного закона. Да так пригрозила, даже жутко стало. Чуть кулаком прямо перед мордой не проехалась. — Бродягам здесь не место.

— Что ж, высаживайте, — бабулька в пальто безразлично пожала плечами, — дело ваше. А эта собака чужая, — и она вновь отрешенно уставилась в окно.