Две маленькие фигуры, закутанные в хламиды, брели по пустыне, медленно переставляя ноги. Высоко поднявшееся над землей солнце удлиняло их угловатые четко очерченные тени. Белое, с красноватым пятном в середине, небесное светило, уподобляясь внимательному чуткому оку неведомого огромного существа, пристально следило за людьми…
126 мин, 23 сек 17964
Но в какой-то момент повезло. Я уже добрёл до центра площади. Обозревая обширное, свободное пространство, кое-где захламлённое обломками лавочек и следами голубиного пребывания, чудом разглядел одинокое коричневое пятно с небольшими вкраплениями белого. Приглядевшись, с облегчением узнал Калачика.
Бульдог вразвалочку, но торопливо направлялся на другой конец площади, явно не замечая своего нового знакомого. Серьёзный и важный, он явно куда-то спешил и я не хотел упустить его. Резонно рассудив, что раз уж собака здесь, то и хозяйка, соответственно, где-то поблизости, окликнул его и направился следом. Услышав знакомый голос, Калачик на мгновение замер, повел носом. Увидев того, кто его окликнул, он выждал пару секунд, а затем быстрее припустил к выходу.
Испугавшись, что могу его упустить, я зло выругался, сетуя на отказ неразумной псины хоть немного подождать, и уже бегом кинулся к нему.
Он выбежал с площади, и мы уже на некотором расстоянии, которое всё никак не желало сокращаться, мчались по шоссе. В тот момент впервые в жизни пожалел, что я человек. Был бы собакой, то сто раз уже не то, что догнал бы, с легкостью опередил бы этого складчатого спринтера. Теперь приходилось надеяться на удачу и заклинать свои конечности, дабы они двигались побыстрей. Пёс впереди время от времени то пропадал, скрываясь за перевёрнутой или просто стоящей на тротуаре машиной, то обходил небольшие ямки, доверху наполненные водой. Чтобы не терять времени даром, приходилось перепрыгивать через возникающие на пути препятствия. Таким темпом мы вскоре добрались до самых окраин.
Сейчас они выглядели по-другому. Дорога, которая должна была вести в трущобы, на каком-то отрезке пути вдруг резко обрывалась, и на месте асфальта возникал рассыпчатый желтоватый песок, блестящий в солнечных лучах. Вместо мрачных, унылых домов, дожидающихся сноса, простиралось бесконечное ровное пространство, вместо различных забегаловок и закусочных на воле гулял только слабый ветерок, создающий небольшие песочные барханы, вместо машин присутствовали редкие, едва различимые на горизонте силуэты рыжих холмов. Я видел эту картину лишь издали. Я пока не дошёл до места, где обрывалась дорога, но когда впервые заметил пустыню впереди, неожиданно нахлынули ностальгические воспоминания. Увидев оную, слегка сбавил ход, больше не боясь, что бульдог сбежит. Вообще на время забыл о нём, не смея оторвать взора от того, что сейчас простиралось вдали. Пустыня оказалась в точности такой же, как и в моем родном мире. Более того, это и так она… Сахара моего мира. В голове поневоле воспроизводились отдалённые голоса чёрных шакалов, похожие на плач. Я отчетливо распознавал, как мельчайшие песчинки, растаскиваемые ветром, норовят попасть в глаза, касаясь кожи, ощущал жару и пристальный взгляд белого солнца своего мира, чувствовал всё так отчетливо, как если бы это происходило наяву. Не в этом иллюзорном кошмарном мире, где в одно мгновение оживали все миражи. Всем сердцем я уже чувствовал себя дома, в своём родном краю.
И тут, очнувшись, поискал глазами Калачика. Бульдог пропал из виду. Растерянно оглядевшись по сторонам, я на какое-то время остановился в глубоком раздумье. Надо же, проворонил! Обречённо вздохнув, хотел продолжить путь и сделал пару шагов вперёд, но нога вместо твёрдой надёжной поверхности асфальта скользнула по воздуху. Не найдя предполагаемой опоры, куда можно было бы перенести вес своего тела, кубарем покатился вниз, не успев вовремя среагировать. Не помню точно, сколько падал. Это оставалось не таким важным, как осознание того, что под конец я умудрился ничего себе не сломать. Прокатившись по отвесному склону, грохнулся на песок, и некоторое время лежал на земле, постепенно приходя в себя. Затем, когда жар, исходивший от земли, стал практически невыносим, торопливо поднялся. Отряхнувшись, обернулся. По всей видимости, замечтавшись, не заметил, когда закончилась нормальная дорога и началась пустыня.
Черта, отделяющая два разных мира, выглядела так, словно кто-то додумался создать ровную, идеальную границу между двумя вселенными, приподняв город гораздо выше пустыни. Я будто некоторое время находился в обустроенной человеком цивилизации, а теперь, сверзившись с огромной ступени, оказался на другом краю света. На низшей ступени эволюции.
Отвернувшись от возвышающегося города, вновь осмотрелся. И тут заметил на горизонте маленькую размытую точку. Не понадобилось гадать и думать над тем, кто бы это мог быть. Я и без того уже слишком хорошо знал ответ. Раздраженно ругнувшись и натянув бандану до самых глаз, принялся, слегка пошатываясь, догонять пса.
Бульдог вразвалочку, но торопливо направлялся на другой конец площади, явно не замечая своего нового знакомого. Серьёзный и важный, он явно куда-то спешил и я не хотел упустить его. Резонно рассудив, что раз уж собака здесь, то и хозяйка, соответственно, где-то поблизости, окликнул его и направился следом. Услышав знакомый голос, Калачик на мгновение замер, повел носом. Увидев того, кто его окликнул, он выждал пару секунд, а затем быстрее припустил к выходу.
Испугавшись, что могу его упустить, я зло выругался, сетуя на отказ неразумной псины хоть немного подождать, и уже бегом кинулся к нему.
Он выбежал с площади, и мы уже на некотором расстоянии, которое всё никак не желало сокращаться, мчались по шоссе. В тот момент впервые в жизни пожалел, что я человек. Был бы собакой, то сто раз уже не то, что догнал бы, с легкостью опередил бы этого складчатого спринтера. Теперь приходилось надеяться на удачу и заклинать свои конечности, дабы они двигались побыстрей. Пёс впереди время от времени то пропадал, скрываясь за перевёрнутой или просто стоящей на тротуаре машиной, то обходил небольшие ямки, доверху наполненные водой. Чтобы не терять времени даром, приходилось перепрыгивать через возникающие на пути препятствия. Таким темпом мы вскоре добрались до самых окраин.
Сейчас они выглядели по-другому. Дорога, которая должна была вести в трущобы, на каком-то отрезке пути вдруг резко обрывалась, и на месте асфальта возникал рассыпчатый желтоватый песок, блестящий в солнечных лучах. Вместо мрачных, унылых домов, дожидающихся сноса, простиралось бесконечное ровное пространство, вместо различных забегаловок и закусочных на воле гулял только слабый ветерок, создающий небольшие песочные барханы, вместо машин присутствовали редкие, едва различимые на горизонте силуэты рыжих холмов. Я видел эту картину лишь издали. Я пока не дошёл до места, где обрывалась дорога, но когда впервые заметил пустыню впереди, неожиданно нахлынули ностальгические воспоминания. Увидев оную, слегка сбавил ход, больше не боясь, что бульдог сбежит. Вообще на время забыл о нём, не смея оторвать взора от того, что сейчас простиралось вдали. Пустыня оказалась в точности такой же, как и в моем родном мире. Более того, это и так она… Сахара моего мира. В голове поневоле воспроизводились отдалённые голоса чёрных шакалов, похожие на плач. Я отчетливо распознавал, как мельчайшие песчинки, растаскиваемые ветром, норовят попасть в глаза, касаясь кожи, ощущал жару и пристальный взгляд белого солнца своего мира, чувствовал всё так отчетливо, как если бы это происходило наяву. Не в этом иллюзорном кошмарном мире, где в одно мгновение оживали все миражи. Всем сердцем я уже чувствовал себя дома, в своём родном краю.
И тут, очнувшись, поискал глазами Калачика. Бульдог пропал из виду. Растерянно оглядевшись по сторонам, я на какое-то время остановился в глубоком раздумье. Надо же, проворонил! Обречённо вздохнув, хотел продолжить путь и сделал пару шагов вперёд, но нога вместо твёрдой надёжной поверхности асфальта скользнула по воздуху. Не найдя предполагаемой опоры, куда можно было бы перенести вес своего тела, кубарем покатился вниз, не успев вовремя среагировать. Не помню точно, сколько падал. Это оставалось не таким важным, как осознание того, что под конец я умудрился ничего себе не сломать. Прокатившись по отвесному склону, грохнулся на песок, и некоторое время лежал на земле, постепенно приходя в себя. Затем, когда жар, исходивший от земли, стал практически невыносим, торопливо поднялся. Отряхнувшись, обернулся. По всей видимости, замечтавшись, не заметил, когда закончилась нормальная дорога и началась пустыня.
Черта, отделяющая два разных мира, выглядела так, словно кто-то додумался создать ровную, идеальную границу между двумя вселенными, приподняв город гораздо выше пустыни. Я будто некоторое время находился в обустроенной человеком цивилизации, а теперь, сверзившись с огромной ступени, оказался на другом краю света. На низшей ступени эволюции.
Отвернувшись от возвышающегося города, вновь осмотрелся. И тут заметил на горизонте маленькую размытую точку. Не понадобилось гадать и думать над тем, кто бы это мог быть. Я и без того уже слишком хорошо знал ответ. Раздраженно ругнувшись и натянув бандану до самых глаз, принялся, слегка пошатываясь, догонять пса.
Страница 19 из 36
