Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Заржавелые ручки. Окно открывается с жутким скрипом. Сквозняк. На улице было чертовски холодно. На мне лишь тапочки и медицинский халат белого цвета, он мне большой на несколько размеров. Свисает ниже колен и болтаются рукава. Перевязанное тело. Ужасно болит и трудно дышать. С каждым новым вздохом ломит рёбра. Эта острая боль в лёгких. Там снова этот дождь. Вода. Всё мокрое, мои ноги промокли. Тапочки мокрые насквозь. Не чувствую пальцев на ногах. Вокруг какие-то ночные палатки и закрытые кафе-закусочные. Городской фонтан. Невероятно красивая вещь. Я даже останавливаюсь на какое-то время чтоб посмотреть, настолько он необычен. Мало народу, скорее всего из-за погоды. Люди прячутся от дождя под крышами палаток. Ловят такси. Изредка проезжают машины. У меня ужасно болит тело, чертовски болит внутри. Я еле передвигаюсь из-за холода и боли. Я иду в первое помещение которое вижу на своём пути. Вокзал. Потому что всё другое закрыто. Иду на вокзал. Сажусь на пол у кофейного автомата.

Ожидаю.

К утру он меня выставил так как приехала его эта девка с которой он жил. Да и не в курсе она была, что он спит со мной, поэтому он решил избежать лишних вопросов. Он говорит, что встречается с ней уже около года и что она пока что не знает о его маленьких шалостях, а я у него спрашиваю, почему он не расскажет ей о своей ориентации, он говорит, что она не поймёт его. «Если не поймёт, какой смысл тратить на неё время?» — спрашиваю. Он так и не нашёлся что мне ответить.

По-моему так, он тратит и своё и её время — подумал я.

Возвращаюсь на вокзал. Уже почти обед. Хренов дождь то прекращается, то снова идёт. Настроение дерьмо и день дерьмо. Даже жрать не охота.

Немного народу. Моё место занято. Я стою сложив руки и таращусь на него. На этого пацана… или кто это, девчонка. Она сидит охватив свои колени и склонив голову. Плачет или что… Говорю, чтоб освободил мне место. Меня не слышат. Пихаю его ногой.

— Эй? Ты слышишь меня? Освободи место!

— Простите… — он, всё-таки «Он», смотрит на меня слёзно, почти виновато и с трудом двигается чуть в сторону. Держится за перебинтованный живот.

Встаю и беру в руки скрипку, кидая на него высокомерный взгляд. Он сидит и пялится на то как я играю. Всякий раз заканчивая мелодию, я ловлю на себе его взгляд. Заплаканное лицо, красные от слёз глаза, приоткрытый рот. Интерес. Он смотрит на меня своими огромными голубыми глазами и не может оторваться. Меня бесит его навязчивый взгляд. Он мешает мне играть.

— Что ты уставился? Отвернись! Ты мне мешаешь.

— Что это? — он спрашивает это так будто бы впервые увидел, да и услышал будто тоже впервые.

— Это музыка, чувак — говорю с искренней ухмылкой.

— Музыка? Я никогда не слышал ничего подобного… Это невероятно красиво — он смотрит на меня не моргая. На меня. На скрипку. На то как двигаются мои руки.

— Ты что, из лесу вышел?

— Н-нет… — он опускает голову.

— Прекращай таращиться, я серьёзно… — снова касаюсь смычком струн и закрываю глаза.

Проходит пол дня и всякий раз заканчивая я продолжаю ловить на себе его удивлённый взгляд не смотря на то, что я запрещал ему это делать. Он всё так же сидит охватив свои колени руками. Всё так же заворожённо смотрит на меня и всё так же мешает мне этим.

Решаю перекусить. Беру стаканчик с кофе. Сажусь на корточки. Он сидит, дрожит, посматривает на меня. Смотрит на то как я одет, на ремни, на мою обувь. Смотрит на мои волосы, на мои длинные ресницы, на мои перчатки без пальцев и то как я ем. Таращится на мою скрипку, внимательно рассматривает.

— Что? — смотрю на него — хочешь попробовать?

— А можно?

Подвигаю к нему ближе, а он тянется дрожащей рукой и слегка проводит по струнам длинными пальцами. Получается глухой неумелый звук. А я сижу и жую булки с вишнёвым джемом. Он сидит на корточках, не обращает внимания на других людей. В его поле зрения будто я и только я, он словно не видит никого и ничего вокруг.

— Что смотришь? Жрать хочешь? — отламываю половину, протягиваю ему — какого хрена ты в одних тапках?

— Я из больницы сбежал…

— Из дурки что ль?

— Что такое дурка?

— Это место где сидят похожие вот на тебя. Такие же чудные.

— Я чудной? Что значит чудной?

— Ну… — осматриваю его — ну это ты короче. Ты чудной. Странный.

Я в общем-то тоже был странным, но он… Странный — это было мягко сказано. Он сидел в мокрых тапках из больницы и больничном халате, у него были чертовски длинные волосы судя по тому что они были перекручены несколько раз медицинскими бинтами, он был абсолютно белым, он был ужасно бледным, будто никогда не бывал на солнце. Огромнейшие голубые глаза, заплаканное лицо, бледные губы. Он был маленьким и худеньким. Хорошеньким. Он был невероятно хорошеньким. Жутко красивым. Я ещё не видел таких красивых как он. Короче он был необычным.

— Зачем ты из больницы сбежал?

— Я не хотел чтоб они возвращали меня назад в приют.

— Ты из приюта?

— Я сбежал оттуда.

— Ахаха… — сижу ржу над ним — короче ты решил ото всюду сбежать?

— Просто там, в приюте… меня бы там убили.