Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Я ненавидел этого Этьена. Хотелось его, не убить, так поколечить, чтоб знал, как забирать чужое. Не знаю, почему я продолжал рассматривать Эстера как вещь. Он давно таким не был. Стал самостоятельным и больше не нуждался ни в чьей помощи, в том числе и в моей.

Теперь всё стало иначе. Теперь я в нём нуждался. Всё поменялось местами.

— Прекрати, Рин! Пожалуйста! — Вероника тащит меня за одну руку, пытается меня поднять. Снимает жгут с руки, забирает шприцы и ампулы. Инесса гонит прочь моего клиента-наркомана. Пинками выставляет его за дверь нашей квартиры. Он продолжает смеяться. Я слышу его смех в коридоре, Инесса вышвыривает его шмотки, но ему, кажется, на них глубоко пофиг.

Чувствую внушительный удар по роже. Инесса держит меня за голову, внимательно смотрит в мои глаза, чувствую как они закатываются. Снова лупит меня по лицу, хочет сделать так, чтоб я пришёл в себя. Слышу как Вероника вызывает неотложку. К чёрту она мне нужна.

— Нет! Нет! — ору ей — положи трубу, дура!

Я знаю, что они упрячут меня в наркологический диспансер, если сейчас приедут санитары. Вероника называет адрес, а я пытаюсь встать, чтобы слинять отсюда без шороха. Инесса держит меня за руку. Крепко. Не отпускает. Я кричу ей, чтоб она, идиотка, отпустила меня, потому что я не хочу ложиться в диспансер.

Отпускает. Ухожу. На этот раз на долго. В последствии я не собираюсь возвращаться, потому что они по-любому меня сдадут. Я знаю, они просто волнуются обо мне, переживают, но эти их волнения меня ни до чего хорошего не доведут — думаю я, поэтому не думаю больше возвращаться.

Ищу новое место жительства. Не нахожу.

У Эстера есть мой номер, но почему-то я больше не думаю, что он им воспользуется.

Тошно.

Ночую на вокзале. Холодно. Замёрзли пальцы. Ищу клиента, который бы оставил меня на ночь на условиях: с него ночлежка, с меня скидка. Нахожу.

— Что ты делал на вокзале?

— Может поменьше вопросов? — сижу на нём, провожу своим языком по его животу.

— А может всё-таки ответишь?

Отрываюсь. Смотрю на него.

— Я ушёл. Мы поскандалили мм… с сожительницами. В общем, теперь я один. Я теперь бомжара, ясно?

— Что думаешь?

— Что я думаю? — переспрашиваю — я думаю, что жизнь дерьмо и что люди рано или поздно всё равно кидают друг друга.

— Тебя кто-то кинул?

— Заканчивай трепаться, а! — резко целую его в губы, облизываю их, вожу языком, страстно, лишь бы он заткнулся и не напоминал мне больше об этом.

Мне даже трахаться не в радость, хотя мне всегда это помогало отвлечься от любых проблем.

Он музыкант. У него дома полным полно старых пластинок, CD-дисков и барабанная установка, говорит, что соседи ненавидят его за это. У него длинные крашеные в чёрно-белый цвет волосы и тощее телосложение.

Его комната захламлена так, будто он не выходил отсюда пару месяцев, горы грязных тарелок и упаковок от пиццы, пустые бутылки от лимонада из супермаркета, раздавленные кофейные стаканчики, одежда в углу вываливается из ведра для грязного белья, тусклый свет, затхлая комната. Компьютер. Его стол. Его стол это отдельная история. Кружки с недопитым чаем, пустые упаковки от печенья и чипсов, повсюду крошки и остатки еды. Какой-то салат в коробке который продают на развес, похоже уже стоит тут пару дней. Над компьютером плакаты с изображением героев каких-то компьютерных игр. Я не был фанатиком или хотя бы поклонником игр, да что там, у меня даже компа не было! Но я считал этих безумцев определённым социальным уровнем. Отдельной ячейкой общества. Такие от которых вроде ни вреда, ни пользы. Толку от них нет, но и людям не вредят. Живут в себе и в себе умирают. Я их не любил. Или не допонимал. Не понимал зачем общаться там, в виртуальной жизни, если можно общаться здесь, в реальности. Зачем трахаться в вирте, если можно это сделать в реале? По-моему и ощущения и графика по-лучше. Я их не понимал и упорно не хотел этого делать.

Вся его стена обвешана этими персонажами из видео-игр и разноцветными стикерами. Кругом какие-то бумаги и записки. Срач такой, что ступить некуда. А я думал, что меня не превзойти в этом. Вот он! До его мастерства мне было ещё очень далеко.

Ночь провожу у него. Утром ухожу к другому.

У него квартира… ммм пуста. Тут только одна огромная кровать, стол для пожрать и стулья. Одиноко на потолке висит одна лампочка. Стильные шторы, огромные окна, побелённый потолок и выкрашенные, в светлые тона, стены.

— Тут ремонт идёт, мебель вывезли — поясняет он.

Ах вот оно что! Оно и видно. Свежепостеленный линолеум и новые выключали. Говорит, что осталось люстру повесить, завезти мебель и всё будет готово. У него тут хотя б не грязно.

— Со светом или без? — спрашивает снимая свой галстук-бабочку.

— Мне в общем-то всё равно — оглядываюсь, думаю, куда положить свои вещи. Не найдя ничего подходящего, кидаю их на пол.