Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Мне снится жёлтая трава и фиолетовое солнце. Розовое небо. Оно так контрастирует с этим огромным солнцем. Я счастлив. Я был там так счастлив. Свобода и лёгкость. Ясность ума. Всё чётко и ярко. Так позитивно.

Кто-то трогает меня за плечо. Солнце пропадает. Я вижу свет, но это не свет от солнца. Больничные лампы. Кафельный пол. Больше нет жёлтой травы и розового неба.

Больше нет прихода.

Меня отпустило.

Передо мной стоит высокий мужчина с белом халате. Говорит, что он доктор. Он суёт мне под нос какие-то бумаги.

Впереди по коридору идут двое полицейских. Они направляются сюда. Я ничего не понимаю.

Открываются двери операционной. Оттуда выкатывают на тех же носилках тело. Тело накрыто белой простынью. А я смотрю им в след.

— Что… кто… что происходит? — смотрю на доктора расширенными от таблеток глазами, он снимает свои перчатки и смотрит на меня, говорит, что ему очень жаль.

— Она умерла.

Я таращусь на него молчаливо. У меня шок. Я не понимаю. Или не воспринимаю. Не могу поверить. Он повторяет, что моя приятельница мертва. Что они так и не смогли её спасти. Что травма была слишком серьёзной, не совместимой с жизнью. Я закрываю свой рот рукой и продолжаю пялиться на него. А он только кивает головой и разводит руками. Подходят те двое полицейских и говорят, что я должен пройти с ними для дачи показаний.

Доктор говорит, что свидетельство о смерти я смогу забрать в морге не менее чем через три дня. Даёт мне адрес и телефон. После чего полицейские уводят меня. Они садят меня в патрульную машину и везут в участок.

Мне стрёмно, а ещё я не верю, что всё это дерьмо происходит со мной.

Мы проезжаем примерно три квартала и они выводят меня изредка подталкивая в спину.

Металлический стол, холодный металлический стул и лампа висит прямо над головой. Передо мной садится следователь, достаёт бумагу и ручку. Спрашивает меня как всё произошло.

А я пытаюсь вспомнить…

— Мы решили дунуть… трава, ничего особенного… но она оказалась слабоватой, у неё был алкоголь и курительные смеси… знаете, такие, в пакетиках… с химией… делаешь самокрутку и раскуриваешь — объясняю смотря ему в глаза, меня отпустило как только мы вошли сюда — ну мы и накрутили этого дерьма… говно смесь на самом деле, дешёвая… ну курнули, её вшторило сразу, а меня проблевало… я блевал минут десять, я не заметил того, как она встала и подошла к краю. Как заметил, так сразу побежал к ней, она говорила, что там свет и что он зовёт её… что она должна идти к свету и прыгнула! Она взяла и прыгнула! — делаю паузу — даже нет… она просто шагнула туда… шагнула в высоту, в пустоту, будто бы там и не было этого обрыва. Я даже криков не услышал… ну, когда она падала… Я кинулся к краю крыши и услышал глухой удар… Это она… — снова делаю паузу — она ударилась об асфальт… она кричала, она дико кричала, я побежал спускаться, помочь ей… она перестала кричать как только я подбежал к ней. Я думал она умерла. Я начал звать на помощь. У неё с руками что-то было… она их сломала от удара об землю. Она начала задыхаться, глаза закотились… я страшно перепугался! Её к тому же ещё и не отпустило. Минут через 10 приехала скорая, её погрузили… она в машине скорой была под кайфом поэтому не чувствовала боль, вела себя молча, правда переодически теряя сознание… её приводили в чувство нашатырём, после чего вытащили на носилках… понесли в реанимацию… Я уснул на той кушетке. Я не знаю сколько я проспал. Вышел доктор, сказал, что ему очень жаль, но моя приятельница умерла — с этими словами я хватаюсь за голову и до сих пор не верю, что это происходит со мной.

Следователь фиксирует всё на листе. Задаёт какие-то вопросы на тему того, кто я ей и так далее. Я объяснил, что мы были в приятельских отношениях, не более. Сказал, что она и раньше употребляла это дерьмо. Что я употреблял это. Что мы оба были пьяны. Он пишет. Перечитывает. Даёт мне почитать. Я просматриваю глазами не читая, я не хочу вспоминать снова, что там произошло. Расписываюсь. Он выписывает мне штраф за употребление травы. Он спрашивает в порядке ли я, не пьян ли и не стоит ли меня оставить на эту ночь в камере. Я говорю, что я в поряде. Эта новость с её смертью меня буквально отрезвила.

Я вышел из участка. Накатила пустота. Я почему-то чувствовал себя опустошённым и оставленным. Никогда не чувствовал себя таким одиноким и виноватым.

Мысленно я начал винить себя в её смерти.

Хотелось кричать и плакать. Провалиться сквозь землю. Не видеть больше всего этого кошмара.