Фандом: Шерлок BBC. Череда эпизодов из жизни детей Майкрофта и Антеи — близняшек Бена и Маргарет, их дяди Шерлока и их крёстного Джона. Сиквел к серии текстов «Быть собой».
51 мин, 37 сек 9767
Испытание в Центре было тем, о чём говорили шёпотом, пугая новичков. Ничего особо сложного на деле: дерево, на которое нужно залезть до третьей ветки снизу, затем пройти по ней и по широкой доске, перекинутой к оконному проёму флигеля, спуститься там по лестнице на первый этаж, вылезти через трещину в стене на бетонный выступ высокого фундамента — шириной в ладонь взрослого человека — и пройти по этому карнизу вдоль стены до чёрной отметки, цепляясь за трещинки в кирпичной кладке. Потом можно неспешно возвращаться. И демонстрировать всем пальцы, испачканные в чрезвычайно въедливой замазке, несмываемой несколько дней.
… На дерево Бенедикт смотрит с мрачной решимостью, просчитывая все действия. Потом делает глубокий вдох, снимает и отдаёт сестре куртку, и начинает карабкаться по стволу. Его слабые пальцы поминутно срываются, ему тяжело удерживаться на руках, но он всё равно цепляется, продолжая — под выжидающими взглядами подошедших мальчишек — движение вверх.
Взрослый человек сделал бы то же самое секунд за десять. Ребёнку кажется, что проходит целая вечность.
На дереве достаточно много веток, есть выемки на стволе — на манер ступенек — и даже вбитые в него куски проволоки — жалкое подобие верёвочной лестницы. Но карабканье для пятилетнего мальчишки всё равно граничит с подвигом. Он быстро расцарапывает себе колени и бок; когда обламывается одна из веток — сбивает локоть, напарывается бедром на торчащий сук. За шиворот сыпется какая-то труха, но отступить… Не возникает и мысли.
Уткнувшись носом в куртку брата, Мэг, не мигая, следит за тем, как, достигнув третьей ветки, Бен стирает рукавом пот со лба и проходит до доски. Настоящий риск здесь — семь шагов до оконного проёма, без подстраховки, когда только ты и асфальт далеко внизу…
Обычно её проползают на четвереньках, но Бен бросает взгляд вниз, на взволнованную сестру, что-то шепчущую в куртку, на уже замолчавших мальчишек, и думает, что должен им доказать. Чтобы ни у кого не осталось сомнений. Ни в чём.
Он вспоминает недавний поход в цирк, вытягивает руки в стороны и делает первый шаг.
— Бен, нет! — испуганно вскрикивает Мэг. — Ты разобьёшься!
Рыжий заводила присвистывает:
— Неужели он решится?
И Бен делает следующий шаг… По дереву вверх его вело фамильное упрямство; по доске вперёд, не наклоняясь, — фамильное безрассудство.
… Он проходит до окна, упрямо глядя перед собой, не опуская головы… На окно становится, слыша громкие аплодисменты, и спрыгивает внутрь здания… По ступенькам практически бежит, желая разобраться со всем поскорее… В голове бьётся: «Я сделал! То, что не смог никто из них!» — так что на карниз он становится уже уверенно, но успокаивается и замедляет движение уже после первых двух шагов: поиск выемок в стене требует сосредоточенности, к тому же из многих из них сыпется песок, так что приходится сначала стряхивать его и лишь потом хвататься.
А ещё останавливаться и моргать, когда он попадает в глаза…
Идти понемногу, маленькими шагами, проверяя надёжность каждой опоры… Долго, очень долго, пока под пальцами вдруг оказывается не песок, а что-то мягкое, скользкое…
Бенедикт неверяще подносит испачканные в чёрное пальцы к глазам и радостно вскрикивает:
— Мэг, я это сделал! Прошёл!
— Да, он прошёл. Все видели, парни? Ладно, нам здесь делать нечего — родители должны уже прийти.
Мальчишки разбегаются, оставляя Бена вдвоём с сестрой, которая, задрав голову, не сводит с него глаз.
— Возвращайся, я тебя жду.
И Бенедикт начинает обратный путь. В этот раз оказывается сложнее. Пальцы левой руки скользят, он пытается стереть замазку об кирпичи или песок, но с небольшим успехом, а одна рабочая рука устаёт чересчур быстро.
Пройдя лишь треть пути, он понимает, что дальше просто не может, и от этого в голове впервые появляется паника: «А что если не дойду?» Спрыгнуть — слишком высоко, расстояние до земли почти в два раза превышает его рост, это опасно. Но и просить о помощи некого — сестрёнка ещё ниже ростом, к тому же и так сильно волнуется.
Через силу Бен делает ещё шаг и кусает губы, чтобы не застонать, оцарапав указательный и средний пальцы о что-то острое… Стряхнув кровь, цепляется за очередной уступ, продвигается всего немного и замирает, — сколько он ни водит уцелевшими пальцами по стене, ни одной трещины не попадается… А левая рука, на которую приходится основная опора, начинает мелко дрожать…
— Мэг, по-моему, я застрял, — говорит он сестре и слышит, как она ойкает. — Я не смогу…
И вздрагивает от прикосновения ладони к спине, чтобы в следующую секунду услышать:
— Я тебя держу.
И едва не расплакаться:
— Дядя Шерлок…
— Спокойно. Сгибай колени и садись мне на плечо. Левую руку опусти, возьмись за мою. Она перед тобой. На уровне пояса. Видишь?
С приходом родного человека уверенности в себе прибавляется. Бенедикт делает то, что ему велено, затем Шерлок подходит к ближайшей скамейке и приседает, давая мальчику возможность слезть с плеча и сесть на неё.
— Спасибо.
… На дерево Бенедикт смотрит с мрачной решимостью, просчитывая все действия. Потом делает глубокий вдох, снимает и отдаёт сестре куртку, и начинает карабкаться по стволу. Его слабые пальцы поминутно срываются, ему тяжело удерживаться на руках, но он всё равно цепляется, продолжая — под выжидающими взглядами подошедших мальчишек — движение вверх.
Взрослый человек сделал бы то же самое секунд за десять. Ребёнку кажется, что проходит целая вечность.
На дереве достаточно много веток, есть выемки на стволе — на манер ступенек — и даже вбитые в него куски проволоки — жалкое подобие верёвочной лестницы. Но карабканье для пятилетнего мальчишки всё равно граничит с подвигом. Он быстро расцарапывает себе колени и бок; когда обламывается одна из веток — сбивает локоть, напарывается бедром на торчащий сук. За шиворот сыпется какая-то труха, но отступить… Не возникает и мысли.
Уткнувшись носом в куртку брата, Мэг, не мигая, следит за тем, как, достигнув третьей ветки, Бен стирает рукавом пот со лба и проходит до доски. Настоящий риск здесь — семь шагов до оконного проёма, без подстраховки, когда только ты и асфальт далеко внизу…
Обычно её проползают на четвереньках, но Бен бросает взгляд вниз, на взволнованную сестру, что-то шепчущую в куртку, на уже замолчавших мальчишек, и думает, что должен им доказать. Чтобы ни у кого не осталось сомнений. Ни в чём.
Он вспоминает недавний поход в цирк, вытягивает руки в стороны и делает первый шаг.
— Бен, нет! — испуганно вскрикивает Мэг. — Ты разобьёшься!
Рыжий заводила присвистывает:
— Неужели он решится?
И Бен делает следующий шаг… По дереву вверх его вело фамильное упрямство; по доске вперёд, не наклоняясь, — фамильное безрассудство.
… Он проходит до окна, упрямо глядя перед собой, не опуская головы… На окно становится, слыша громкие аплодисменты, и спрыгивает внутрь здания… По ступенькам практически бежит, желая разобраться со всем поскорее… В голове бьётся: «Я сделал! То, что не смог никто из них!» — так что на карниз он становится уже уверенно, но успокаивается и замедляет движение уже после первых двух шагов: поиск выемок в стене требует сосредоточенности, к тому же из многих из них сыпется песок, так что приходится сначала стряхивать его и лишь потом хвататься.
А ещё останавливаться и моргать, когда он попадает в глаза…
Идти понемногу, маленькими шагами, проверяя надёжность каждой опоры… Долго, очень долго, пока под пальцами вдруг оказывается не песок, а что-то мягкое, скользкое…
Бенедикт неверяще подносит испачканные в чёрное пальцы к глазам и радостно вскрикивает:
— Мэг, я это сделал! Прошёл!
— Да, он прошёл. Все видели, парни? Ладно, нам здесь делать нечего — родители должны уже прийти.
Мальчишки разбегаются, оставляя Бена вдвоём с сестрой, которая, задрав голову, не сводит с него глаз.
— Возвращайся, я тебя жду.
И Бенедикт начинает обратный путь. В этот раз оказывается сложнее. Пальцы левой руки скользят, он пытается стереть замазку об кирпичи или песок, но с небольшим успехом, а одна рабочая рука устаёт чересчур быстро.
Пройдя лишь треть пути, он понимает, что дальше просто не может, и от этого в голове впервые появляется паника: «А что если не дойду?» Спрыгнуть — слишком высоко, расстояние до земли почти в два раза превышает его рост, это опасно. Но и просить о помощи некого — сестрёнка ещё ниже ростом, к тому же и так сильно волнуется.
Через силу Бен делает ещё шаг и кусает губы, чтобы не застонать, оцарапав указательный и средний пальцы о что-то острое… Стряхнув кровь, цепляется за очередной уступ, продвигается всего немного и замирает, — сколько он ни водит уцелевшими пальцами по стене, ни одной трещины не попадается… А левая рука, на которую приходится основная опора, начинает мелко дрожать…
— Мэг, по-моему, я застрял, — говорит он сестре и слышит, как она ойкает. — Я не смогу…
И вздрагивает от прикосновения ладони к спине, чтобы в следующую секунду услышать:
— Я тебя держу.
И едва не расплакаться:
— Дядя Шерлок…
— Спокойно. Сгибай колени и садись мне на плечо. Левую руку опусти, возьмись за мою. Она перед тобой. На уровне пояса. Видишь?
С приходом родного человека уверенности в себе прибавляется. Бенедикт делает то, что ему велено, затем Шерлок подходит к ближайшей скамейке и приседает, давая мальчику возможность слезть с плеча и сесть на неё.
— Спасибо.
Страница 7 из 15
