Фандом: Вавилон 5. История про нелегкое нарнское детство.
68 мин, 26 сек 18449
Обычно на Приме Центавра детей с телепатическими генами вычисляют еще до рождения и начинают готовить к будущему предназначению с первых дней жизни. Но родители Корил постоянно скитались по колониям и не смогли вовремя провести нужные тесты. Ведь это было достаточно дорогим удовольствием. Телепату, тем более, провидице, требовалось особое обучение, которое, естественно, было им не по карману. Поэтому девочку забрали из семьи на воспитание в богатый род Колтари, который согласился оплачивать ее обучение, в обмен на то, что она становилась их собственностью и провидицей Рода.
Когда юная Корил покидала свою семью, то взяла с собой в качестве служанки ту самую нарнийку, которая спасла ей жизнь. Правда, об истинных причинах такого решения она умолчала. Рабыню звали Джи'Ла, и она очень быстро стала ее самой близкой подругой. Обе девушки никому не признавались в том, что в тот памятный день Джи'Ла помогла тонущей Корил лишь потому, что услышала ее мысленный призыв. Эта мольба была настолько сильной, что нарнийка не смогла ее проигнорировать. Впоследствии связь между ними стала только крепче. Корил могла почувствовать, что происходит с ее рабыней, и наоборот.
Когда обучение закончилось, юную провидицу выдали замуж за лорда Колтари, важного чиновника, жившего в Г'Камазаде. Этот город считался самым неспокойным на Нарне. Сопротивление пустило в нем глубокие корни. Корил долго не могла привыкнуть к местным суровым нравам. Центавриане здесь особо жестко относились к нарнам.
Сначала она пыталась протестовать и даже заступаться за домашних нарнов-рабов, но ее никто не слушал. Две старшие жены лорда Колтари даже подняли ее на смех. Лишь статус провидицы послужил защитой от более резких высказываний по поводу ее странного взгляда на жизнь
Для ее нарнской рабыни наступили тяжелые времена. Корил с горечью видела, как Джи'Ла становится все более замкнутой и отстраненной. В ее глазах затаился страх, хотя центаврианка старалась сделать так, чтобы с ее служанкой обращались как можно мягче. Это было необходимо для ее собственного душевного спокойствия.
Вскоре рабыня вышла замуж за слугу лорда Колтари, и ее отношения с хозяйкой стали еще более прохладными. Корил первое время грустила, но потом смирилась, понимая, что рано или поздно это все равно случилось бы. Она чувствовала себя ужасно одинокой, ибо в этом городе ей было не с кем поговорить по душам, кроме верной рабыни.
Однажды первая жена лорда Колтари, леди Миро, придралась к нарнийке, укорив ее в излишне фамильярном отношении к хозяйке. Джи'Ла стала еще более сдержанной. Она стала называть хозяйку строго по официальному титулу. Это очень задевало Корил.
На днях она решила попытаться вернуть прежнее доверие. Рабыня сперва уклонялась от откровенного разговора, но потом все же сдалась. Корил была очень рада этому. Ей показалось на мгновение, что вернулись прежние времена, когда у них не было друг от друга секретов. Они проговорили весь вечер…
А на следующий день леди Корил застала сына хозяина за его игрой в Шон'Вак. Центаврианка физически ощутила всю боль и страх своей рабыни. И ее тогда охватила такая бешеная ярость, что она была готова броситься на мальчишку и отлупить прямо там. Ей удалось отстоять свою рабыню, но цена, которую пришлось за это заплатить, смущала. Корил чувствовала себя виноватой в том, что сын Джи'Ла обречен на такие мучения.
По отношению к Г'Кару она испытывала странное чувство. Этот мальчик ее пугал. Когда она столкнулась с ним в дверях дома, то ей открылось необычайно сильное и тревожное видение. Корил не могла пересказать увиденное, и не могла истолковать его однозначно. Но она до сих пор дрожала, вспоминая ту волну боли и ненависти, что исходила от того ребенка. Такой маленький мальчик, и такие сильные эмоции. Она чувствовала, что случится что-нибудь ужасное, если не изменить эти чувства, не убрать из его души эту ненависть…
«Я не могу стоять в стороне, — думала леди Корил, быстро шагая по коридору. — Я должна это исправить, иначе случится что-то непоправимое»…
Подойдя к дверям кабинета мужа, она поняла, что опоздала. Леди Миро уже стояла там.
— Ты бы только видела, что этот пятнистый гаденыш сделал с моим сыном! — воскликнула она, размахивая руками. — А я ведь говорила ему, что эта затея добром не закончится! Все нарны — опасные злобные твари! Они совершенно не годятся для игр! Ох, я готова убить этого пятнистого щенка собственными руками! Ух, попадись он мне! Идиоты-охранники! Упустили его! Ничего нельзя им доверить!
Леди Корил молча передернула плечами.
— Да чтобы я еще раз подпустила нарна к моему ребенку! — продолжала бушевать первая жена. — Их всех надо уничтожить! Они лишь отравляют нам жизнь на этой мерзкой планете. А этот нарн опять подтвердил мои худшие предположения. Он явно умственно неполноценный! Просто сумасшедший! К тому же сегодня к нам приходили гвардейцы из патруля и интересовались его родителями. Я вот подумываю, не отдать ли всю эту семейку на перевоспитание? Ведь наверняка и они такие же полоумные…
Когда юная Корил покидала свою семью, то взяла с собой в качестве служанки ту самую нарнийку, которая спасла ей жизнь. Правда, об истинных причинах такого решения она умолчала. Рабыню звали Джи'Ла, и она очень быстро стала ее самой близкой подругой. Обе девушки никому не признавались в том, что в тот памятный день Джи'Ла помогла тонущей Корил лишь потому, что услышала ее мысленный призыв. Эта мольба была настолько сильной, что нарнийка не смогла ее проигнорировать. Впоследствии связь между ними стала только крепче. Корил могла почувствовать, что происходит с ее рабыней, и наоборот.
Когда обучение закончилось, юную провидицу выдали замуж за лорда Колтари, важного чиновника, жившего в Г'Камазаде. Этот город считался самым неспокойным на Нарне. Сопротивление пустило в нем глубокие корни. Корил долго не могла привыкнуть к местным суровым нравам. Центавриане здесь особо жестко относились к нарнам.
Сначала она пыталась протестовать и даже заступаться за домашних нарнов-рабов, но ее никто не слушал. Две старшие жены лорда Колтари даже подняли ее на смех. Лишь статус провидицы послужил защитой от более резких высказываний по поводу ее странного взгляда на жизнь
Для ее нарнской рабыни наступили тяжелые времена. Корил с горечью видела, как Джи'Ла становится все более замкнутой и отстраненной. В ее глазах затаился страх, хотя центаврианка старалась сделать так, чтобы с ее служанкой обращались как можно мягче. Это было необходимо для ее собственного душевного спокойствия.
Вскоре рабыня вышла замуж за слугу лорда Колтари, и ее отношения с хозяйкой стали еще более прохладными. Корил первое время грустила, но потом смирилась, понимая, что рано или поздно это все равно случилось бы. Она чувствовала себя ужасно одинокой, ибо в этом городе ей было не с кем поговорить по душам, кроме верной рабыни.
Однажды первая жена лорда Колтари, леди Миро, придралась к нарнийке, укорив ее в излишне фамильярном отношении к хозяйке. Джи'Ла стала еще более сдержанной. Она стала называть хозяйку строго по официальному титулу. Это очень задевало Корил.
На днях она решила попытаться вернуть прежнее доверие. Рабыня сперва уклонялась от откровенного разговора, но потом все же сдалась. Корил была очень рада этому. Ей показалось на мгновение, что вернулись прежние времена, когда у них не было друг от друга секретов. Они проговорили весь вечер…
А на следующий день леди Корил застала сына хозяина за его игрой в Шон'Вак. Центаврианка физически ощутила всю боль и страх своей рабыни. И ее тогда охватила такая бешеная ярость, что она была готова броситься на мальчишку и отлупить прямо там. Ей удалось отстоять свою рабыню, но цена, которую пришлось за это заплатить, смущала. Корил чувствовала себя виноватой в том, что сын Джи'Ла обречен на такие мучения.
По отношению к Г'Кару она испытывала странное чувство. Этот мальчик ее пугал. Когда она столкнулась с ним в дверях дома, то ей открылось необычайно сильное и тревожное видение. Корил не могла пересказать увиденное, и не могла истолковать его однозначно. Но она до сих пор дрожала, вспоминая ту волну боли и ненависти, что исходила от того ребенка. Такой маленький мальчик, и такие сильные эмоции. Она чувствовала, что случится что-нибудь ужасное, если не изменить эти чувства, не убрать из его души эту ненависть…
«Я не могу стоять в стороне, — думала леди Корил, быстро шагая по коридору. — Я должна это исправить, иначе случится что-то непоправимое»…
Подойдя к дверям кабинета мужа, она поняла, что опоздала. Леди Миро уже стояла там.
— Ты бы только видела, что этот пятнистый гаденыш сделал с моим сыном! — воскликнула она, размахивая руками. — А я ведь говорила ему, что эта затея добром не закончится! Все нарны — опасные злобные твари! Они совершенно не годятся для игр! Ох, я готова убить этого пятнистого щенка собственными руками! Ух, попадись он мне! Идиоты-охранники! Упустили его! Ничего нельзя им доверить!
Леди Корил молча передернула плечами.
— Да чтобы я еще раз подпустила нарна к моему ребенку! — продолжала бушевать первая жена. — Их всех надо уничтожить! Они лишь отравляют нам жизнь на этой мерзкой планете. А этот нарн опять подтвердил мои худшие предположения. Он явно умственно неполноценный! Просто сумасшедший! К тому же сегодня к нам приходили гвардейцы из патруля и интересовались его родителями. Я вот подумываю, не отдать ли всю эту семейку на перевоспитание? Ведь наверняка и они такие же полоумные…
Страница 12 из 19
