Фандом: Вавилон 5. История про нелегкое нарнское детство.
68 мин, 26 сек 18444
Когда Г'Кар приблизился к дому, там уже царила суета. Во дворе ходили центаврианские гвардейцы, облаченные в красные мундиры, сжимая в руках тяжелые винтовки. Несколько солдат деловито обыскивали дом, и, судя по грохоту и звону бьющейся посуды, не особо деликатничали.
Отец и мать, наспех одетые, стояли на пороге, испуганно глядя на высокого офицера в блестящей каске, который подошел к ним.
— Так ты говоришь, что не знаешь, где сейчас твой брат? — медленно спросил он у отца, поигрывая пистолетом в руке. — И ты думаешь, что я поверю этой басне?!
— Я… говорю правду, господин, — протараторил Г'Рон, не сводя глаз с оружия. — Мы не знаем, где он сейчас…
— Ах, не знаете? А у нас совсем другие сведения на этот счет!
Центаврианин сделал совсем короткое, почти неуловимое движение рукой. Но отец вздрогнул и повалился на землю, как подкошенный. Мать застыла, не издав ни звука, только прикрыла глаза на мгновение.
Офицер презрительно фыркнул и потряс кистью, а потом отошел к своим солдатам, отпустив скользкую шутку насчет проклятых твердолобых нарнов.
Отец продолжал лежать на земле неподвижно, лишь сжался в комок, закрывая живот руками.
— Он не мог уйти далеко, ребята, — сказал офицер своим солдатам. — Нам надо перехватить его до того, как он заберется под землю. Впрочем, мы и оттуда его выкурим. Теперь у нас есть способы.
И он повернулся к нарнийке, многозначительно изобразив удушье.
— Вашему хозяину будет доложено об этом инциденте. Надеюсь, что он отдаст вас к нам на перевоспитание! И вот тогда мы с тобой поговорим по душам, моя крошка.
Он хохотнул, подняв голову матери дулом пистолета. Она посмотрела ему в глаза, но продолжала молчать.
Громко тренькнул коммуникатор, и офицер, ругнувшись, отошел, выслушивая сообщение. И довольно кивнул, закончив связь.
— Его видели совсем недалеко отсюда. Живей, парни, возьмем скота еще тепленьким. А то его возьмет патруль соседнего квартала. Быстро, уходим! Пора поохотиться!
Солдаты, закончив разносить все, что было в доме, посмеиваясь, ушли.
Г'Кар невольно втянул голову в плечи и зажмурился, когда они поравнялись с ним.
— С дороги, щенок! — рявкнул на него офицер, и мальчишка метнулся в сторону. Солдаты заржали, тыкая в него пальцами. Один даже сделал вид, что готов выстрелить из винтовки.
Двор, наконец, опустел.
Мать склонилась над отцом, помогая ему подняться на ноги. Он все еще выглядел оглушенным и двигался очень медленно. Поглощенная тем, чтобы довести его до дома, мать не заметила, как Г'Кар скользнул за ними следом.
В соседних домах перепуганные соседи тихо обсуждали случившееся…
— О, господин, простите меня! Это вышло не нарочно! — взмолился Г'Кар, жалобно посмотрев на центаврианина. Ему с трудом удалось сдержать себя. В душе у него все кипело от ярости и обиды.
— Хорошо. На первый раз я тебя прощаю! — высокомерно произнес мальчишка, а потом дернул его за рубашку. — Сними свои тряпки. От них воняет! Вы вообще хоть когда-нибудь моетесь, дикари?
— Но, господин, это же совсем чистая одежда… — начал было Г'Кар, но центаврианин резко перебил его:
— Снимай эту гадость, я говорю! Я хочу посмотреть, как выглядит твоя спина после вчерашнего…
Г'Кар молча стянул с себя рубашку.
— Проклятие, тебя что, перевязали?! — рассердился молодой хозяин, увидев бинты на спине нарна.
— Раны сильно кровоточили, мой господин, поэтому… — попытался объяснить Г'Кар. — Ой! Зачем вы снимаете повязку? Мне же больно!
— Ага! Хоть какой-то результат за последние дни! — обрадовано протянул мальчишка, сдернув очередной лоскут ткани, прилипший к спине. — Если бы ты сказал мне это вчера, то ран было бы гораздо меньше!
Г'Кар стиснул зубы, чувствуя, как кровь снова потекла по спине.
— Да… В тюрьму с тобой сегодня не поиграешь… — разочарованно вздохнул юный хозяин, брезгливо вытирая руки о штаны. — Ты уже ни на что не годен!
Г'Кар стоял, тяжело дыша. А потом неожиданно услышал свой собственный голос:
— Почему же? Мы могли бы поиграть в тюрьму, мой господин. Только пусть вы будете заключенным, а я — вашим тюремщиком! На мой взгляд, это было бы очень интересно…
— Что ты несешь, тупица?! — возмутился молодой хозяин, а потом, схватив за руку, подтащил Г'Кара к настенному зеркалу. — Посмотри на себя, образина! Кто ты такой, чтобы требовать себе такую роль?!
Г'Кар увидел в зеркале исцарапанного и перемазанного кровью коренастого мальчишку-нарна. Рядом стоял юный центаврианин: примерно одного с ним роста, но более изящно сложенный. Его кожа была светлее, пушистые волосы отливали золотом…
— Запомни: мы, центавриане, высшая раса! — гордо заявил мальчик, подбоченившись. — Мы рождены, чтобы покорять и властвовать! А вы, нарны, всегда будете только грязью у наших ног. Не забывай, где твое место, нарн! И чтобы я больше не слышал таких глупостей! Или мне придется позвать своих телохранителей, чтобы они как следует вбили в твою глупую башку этот урок.
Отец и мать, наспех одетые, стояли на пороге, испуганно глядя на высокого офицера в блестящей каске, который подошел к ним.
— Так ты говоришь, что не знаешь, где сейчас твой брат? — медленно спросил он у отца, поигрывая пистолетом в руке. — И ты думаешь, что я поверю этой басне?!
— Я… говорю правду, господин, — протараторил Г'Рон, не сводя глаз с оружия. — Мы не знаем, где он сейчас…
— Ах, не знаете? А у нас совсем другие сведения на этот счет!
Центаврианин сделал совсем короткое, почти неуловимое движение рукой. Но отец вздрогнул и повалился на землю, как подкошенный. Мать застыла, не издав ни звука, только прикрыла глаза на мгновение.
Офицер презрительно фыркнул и потряс кистью, а потом отошел к своим солдатам, отпустив скользкую шутку насчет проклятых твердолобых нарнов.
Отец продолжал лежать на земле неподвижно, лишь сжался в комок, закрывая живот руками.
— Он не мог уйти далеко, ребята, — сказал офицер своим солдатам. — Нам надо перехватить его до того, как он заберется под землю. Впрочем, мы и оттуда его выкурим. Теперь у нас есть способы.
И он повернулся к нарнийке, многозначительно изобразив удушье.
— Вашему хозяину будет доложено об этом инциденте. Надеюсь, что он отдаст вас к нам на перевоспитание! И вот тогда мы с тобой поговорим по душам, моя крошка.
Он хохотнул, подняв голову матери дулом пистолета. Она посмотрела ему в глаза, но продолжала молчать.
Громко тренькнул коммуникатор, и офицер, ругнувшись, отошел, выслушивая сообщение. И довольно кивнул, закончив связь.
— Его видели совсем недалеко отсюда. Живей, парни, возьмем скота еще тепленьким. А то его возьмет патруль соседнего квартала. Быстро, уходим! Пора поохотиться!
Солдаты, закончив разносить все, что было в доме, посмеиваясь, ушли.
Г'Кар невольно втянул голову в плечи и зажмурился, когда они поравнялись с ним.
— С дороги, щенок! — рявкнул на него офицер, и мальчишка метнулся в сторону. Солдаты заржали, тыкая в него пальцами. Один даже сделал вид, что готов выстрелить из винтовки.
Двор, наконец, опустел.
Мать склонилась над отцом, помогая ему подняться на ноги. Он все еще выглядел оглушенным и двигался очень медленно. Поглощенная тем, чтобы довести его до дома, мать не заметила, как Г'Кар скользнул за ними следом.
В соседних домах перепуганные соседи тихо обсуждали случившееся…
Конец игры
— Ты опоздал, глупый нарн! — сердито сказал юный хозяин, когда Г'Кар вбежал в его комнату.— О, господин, простите меня! Это вышло не нарочно! — взмолился Г'Кар, жалобно посмотрев на центаврианина. Ему с трудом удалось сдержать себя. В душе у него все кипело от ярости и обиды.
— Хорошо. На первый раз я тебя прощаю! — высокомерно произнес мальчишка, а потом дернул его за рубашку. — Сними свои тряпки. От них воняет! Вы вообще хоть когда-нибудь моетесь, дикари?
— Но, господин, это же совсем чистая одежда… — начал было Г'Кар, но центаврианин резко перебил его:
— Снимай эту гадость, я говорю! Я хочу посмотреть, как выглядит твоя спина после вчерашнего…
Г'Кар молча стянул с себя рубашку.
— Проклятие, тебя что, перевязали?! — рассердился молодой хозяин, увидев бинты на спине нарна.
— Раны сильно кровоточили, мой господин, поэтому… — попытался объяснить Г'Кар. — Ой! Зачем вы снимаете повязку? Мне же больно!
— Ага! Хоть какой-то результат за последние дни! — обрадовано протянул мальчишка, сдернув очередной лоскут ткани, прилипший к спине. — Если бы ты сказал мне это вчера, то ран было бы гораздо меньше!
Г'Кар стиснул зубы, чувствуя, как кровь снова потекла по спине.
— Да… В тюрьму с тобой сегодня не поиграешь… — разочарованно вздохнул юный хозяин, брезгливо вытирая руки о штаны. — Ты уже ни на что не годен!
Г'Кар стоял, тяжело дыша. А потом неожиданно услышал свой собственный голос:
— Почему же? Мы могли бы поиграть в тюрьму, мой господин. Только пусть вы будете заключенным, а я — вашим тюремщиком! На мой взгляд, это было бы очень интересно…
— Что ты несешь, тупица?! — возмутился молодой хозяин, а потом, схватив за руку, подтащил Г'Кара к настенному зеркалу. — Посмотри на себя, образина! Кто ты такой, чтобы требовать себе такую роль?!
Г'Кар увидел в зеркале исцарапанного и перемазанного кровью коренастого мальчишку-нарна. Рядом стоял юный центаврианин: примерно одного с ним роста, но более изящно сложенный. Его кожа была светлее, пушистые волосы отливали золотом…
— Запомни: мы, центавриане, высшая раса! — гордо заявил мальчик, подбоченившись. — Мы рождены, чтобы покорять и властвовать! А вы, нарны, всегда будете только грязью у наших ног. Не забывай, где твое место, нарн! И чтобы я больше не слышал таких глупостей! Или мне придется позвать своих телохранителей, чтобы они как следует вбили в твою глупую башку этот урок.
Страница 9 из 19
