Недоразумение или лучшее летнее приключение

— Это, — Митрич взял меня за грудки подтянул к себе. Его губы коснулись моих и нежно прихватили за нижнюю. Затем он скользнул языком внутрь и провел по моему, лаская и втягивая в себя. От неожиданности я забыл, что нужно в ответ как-то реагировать.

Я не шевелился, застыл, стараясь прочувствовать все до последнего вдоха.

Но мне показалось, что он все понял не правильно. Митрич отстранился, озадачено глянул и попытался встать. Я положил руку на его грудь и осторожно нажал, укладывая обратно. И поцеловал в ответ. Уже более требовательно и яростно. Он ответил так же активно и жадно. Я навис над парнем, прикрывая от посторонних взглядов, если такие и были. Когда понял, что в паху просыпается желание, нехотя отстранился и перевел дух.

Он тоже сел, облизывая припухшие губы, стараясь выровнять дыхание.

Сумерки уже вовсю хозяйничали в небе, поэтому только интуитивно догадался, что щеки у него пылают, так же как и у меня.

— Время, — подсказал Митрич.

— Да.

Я поднялся, отряхнул себя и направился в сторону парковки. Сделав несколько шагов, резко обернулся.

Парень продолжал сидеть на том же месте, крепко сцепив пальцы перед собой. Он провожал меня печальным взглядом.

— Ты мне нравишься, — тихо сказал я.

— Я знаю, — услышал тихий ответ.

— Я найду тебя.

— Буду ждать.

Повернувшись обратно к парковке, я быстрыми шагами покинул поле.

Мои уже стояли у машины и заканчивали последние приготовления.

— Какой номер у Митрича? — первое, что спросил у Юльки.

— Я не знаю, — спокойно отозвалась невестка, пристегивая дочку к детскому креслу.

— Как не знаешь?! Ты же с ним номерами обменивалась, когда он с Ксюхой сидел.

— Я свой номер дала на случай, если она капризничать будет, но все обошлось, как ты помнишь.

У меня задергался глаз.

— Юленька, пожалуйста, вспомни, он никаких тебе счетов или адресов не оставлял?

— С хера ли… — она быстро закрыла рот рукой, чтобы не слышала прикемарившая Ксюшка. — С чего бы ему это делать?

— Я не расплатился за новую палатку, — убито пояснил я.

— Ну ты… и… — даже у Юльки закончились слова. — ОДНО СПЛОШНОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ! — прошипела на меня.

— Может еще успеешь его догнать? — предложил Васька.

— Нет.

— Почему? Я подожду еще полчаса, если надо.

— Нет.

— Никит, мы не будем ругаться. Сбегай, поищи его, если так надо.

— Нет, Вась, ты не понимаешь. Он все прекрасно знал и специально не оставил координат.

На ощупь опустился на пассажирское сиденье и не глядя пристегнулся. Я таращился в одну точку и не мог поверить, что вот так все закончилось.

Так резко, без объяснений или хотя бы нормального прощания. Неужели я настолько плох? Хуже всех вместе взятых «Сергеев и Валер»? Или кто там еще у него был. Я настолько безнадежен и бесперспективен? Неожиданное развлечение на пару дней? И все?

Мы тронулись с места и поехали по проселочной дороге. Подпрыгивая на ухабах, брат тихо матерился, Юлька придерживала дочку, а я, ссутулившись, смотрел перед собой и ничего не видел. Даже пропустил момент, когда выехали на трассу.

Очнулся только через пару часов, когда подъехали к заправке и настала моя очередь садиться за руль.

— Все так серьезно? — спокойно спросил Васька, отпивая из бутылки с водой.

— Видимо, для кого-то нет.

— Жаль. Он мне понравился. И Юлька с ним общий язык нашла. И проверку на Ксюху он прошел. Может по его друзьям вычислим? У меня контакт с Валеркой остался.

— Нет. Не надо. Если бы ему было нужно, он бы мне сам все объяснил. Понимаешь?

— Как скажешь.

Он хлопнул меня по плечу и полез на пассажирское сиденье. Мы должны были поменяться примерно через четыре часа, но я так глубоко задумался, увлекся дорогой, что не стал будить брата, и приехали к Юлькиной родне даже раньше, чем планировали.

— Ну, как съездили? — извечный первый вопрос.

— Замечательно, — не стали врать мы.

Ксюха стала рассказывать о фестивале со своей точки зрения.

— А еще он читал мне сказку «Гуси-Лебеди» несколько раз, — услышал я ее, когда разгружал багажник. — И каждый раз по-разному. Было так смешно! — племянница прикрыла рот ладошкой и захихикала, вспоминая истории, которые сочинял Митрич.

Даже на ребенка впечатление успел произвести. И свалил. По-тихому. В туман. Канул в воду. Растворился в воздухе. Исчез, развеялся, рассосался, истлел.

Вот кто он после этого? Правильно. Сцука редкостная.

От всех этих размышлений у меня опять разболелся зуб. Я пошарил по карманам, достал Юлькины пилюльки и заглотил одну. Полегчало. Физически, но не душевно.

На следующий день, чтобы не терять времени, начали «мини капитальный ремонт». Работали быстро, слажено. Мои «подчиненные» вышколены. Васька и его тесть люди покладистые, не скандальные. С советами не лезли. И если и вносили какую идею, то очень корректно и осторожно.

А вот я зверел с каждым днем все больше и больше. Челюсть раскалывала голову на две части. Через некоторое время перестали помогать таблетки и я перестал спать.