Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
240 мин, 24 сек 13820
— Василий, всё тебе по бабам… Отставить, не до сук нам сейчас — выдал бородатую шутку Алексий, одновременно взмахом ладони отсылая Сергия прочь — послезавтра черти уже готовы будут, так что нам всё решить сегодня, а завтра дело ждёт!
Парень вышел за аккуратно обшитую досками железную дверь как зомби. Отдать, дать попользоваться — было невозможно абсолютно. Дать в морду Василию, пусть один раз, пусть потом отпинают — тоже не из области реального. Таких «младших учеников» сотник раскидывал пятерых просто проходя через зал — комнату без мебели всё в том же«доме молодёжи» на окраине… Главное же — что просьба по тону и выражению была обычной. Не видели в этом ничего экстремального и выдающегося ни сотник Василий, ни вождь и атаман Алексий — есть у тебя девка, так поделись со старшим братом. И это резко переворачивало все представления Сергия. Раньше он просто не задумывался о таком аспекте«братания». Не было повода, да и писаного устава у братства не было, был Алексий, который говорил «что», были сотники, которые учили «как» — и всё было просто, тут мы, белые, там они, чёрные, собраться с силами и изгнать чёрных в их дикий чуркестан — и будет жизнь хорошая. Был в этой идее масштаб, был размах и позитив — почему бывший пункер Серьга и не сопротивлялся даже в душе, когда переназвали его Сергием на старинный лад, долженствующий обозначать отличие, особость побратимов от всех иных-прочих, обычных людей. Оставалось надеяться, что Василий просто перепил, а Алексий не придал значения его оговорке, задумавшись…
Когда не знаешь что делать с правдой — обмануть себя удивительно легко. Сочетание приятного опьянения от коньяка и ещё более приятного опьянения от Наташки позволило ему забыть тревожный эпизод ещё до того, как трёхколёсный скакун был водворён на положенное место. Благо ободранный кузов мотороллера нисколько не утратил своих качеств после незапланированного контакта с воротами гаража, а последнего гаишника видели на районе больше года назад.
Целоваться начали прямо в гараже, да там и остались — некогда было подниматься наверх. Некогда и незачем. Чтобы не было совсем уж темно, Сергий нашарил запасные ключи от машины шефа — хозяин иногда вызывал Сергия забрать его откуда-нибудь на машине — если нужно было показать важный вид или если ноги уже не шли. Деловые переговоры — дело трудное. И на этот случай ключи лежали в гараже, в тайничке. Под лампочки и музыку стереосистемы всё происходило ещё романтичнее, хотя, казалось бы, больше и некуда.
Петрович, утро 2.08, Знаменка
Ничего утешительного «рыбалка» не принесла. Вулкан не ограничился одним взрывом, как Кракатау, затихший после своего знаменитого«выстрела» практически сразу.«Этот» — внушающего уважения имени ему не придумали, а название«Йелоустоунский вулкан» не напроизносишься, почти«Эйяфлатлайокудль» — после бабаха продолжил гнать в атмосферу дым и пыль. Были уже и подсчёты сделаны, и выводы — как водится, совершенно противоположные. Нет, до того, чтобы предсказать безвредность и незаметность такой катастрофы для маленького шарика Земли — никто не додумался. Но вот уровень последствий предсказывали на удивление разный. От незначительного, на единицы градусов, общего похолодания климата, до тотальной«безъядерной зимы». Глядя на расползающуюся уже на пол-Атлантики серую тучу — в первый прогноз верилось слабо. Историю Кракатау и Тамбора повторили сотни раз, даже по российскому каналу, и по аналогии выходило, что самый пик похолодания придётся на зиму — так что роковой тринадцатый год обещает при своём начале роковые морозы. И нет смысла грезить о тёплых берегах — далеко, не достать. Ни пешком не достать, ни на коне педальном. Так что выжить нужно здесь.
Профессор не боялся смерти. Нет, умирать он, конечно, не хотел, но особый иррациональный страх плохо уживается в рациональном сознании. Он просто поставил себе научную задачу — и был готов искать её решение, как давно, в забытой уже жизни, искал решение задач технических. По сути, они были похожи — минимальными средствами обеспечить то, что никто ещё в мире не делал. И тогда — он сумел, так почему не суметь сейчас? По крайней мере, это делало его одинокую после ухода жены жизнь не бессмысленной. Петрович отодвинул ноутбук и начал рисовать на тетрадном листе кружки и стрелки с одному ему понятными обозначениями. Так, занимая руки карандашом, ему лучше думалось. Требовалось систематизировать потребности выживания, определить необходимые для этого ресурсы и придумать, как эти ресурсы получить. Или создать, если получение невозможно.
Наташка, вечер 2.08, посёлок, площадь
Парень вышел за аккуратно обшитую досками железную дверь как зомби. Отдать, дать попользоваться — было невозможно абсолютно. Дать в морду Василию, пусть один раз, пусть потом отпинают — тоже не из области реального. Таких «младших учеников» сотник раскидывал пятерых просто проходя через зал — комнату без мебели всё в том же«доме молодёжи» на окраине… Главное же — что просьба по тону и выражению была обычной. Не видели в этом ничего экстремального и выдающегося ни сотник Василий, ни вождь и атаман Алексий — есть у тебя девка, так поделись со старшим братом. И это резко переворачивало все представления Сергия. Раньше он просто не задумывался о таком аспекте«братания». Не было повода, да и писаного устава у братства не было, был Алексий, который говорил «что», были сотники, которые учили «как» — и всё было просто, тут мы, белые, там они, чёрные, собраться с силами и изгнать чёрных в их дикий чуркестан — и будет жизнь хорошая. Был в этой идее масштаб, был размах и позитив — почему бывший пункер Серьга и не сопротивлялся даже в душе, когда переназвали его Сергием на старинный лад, долженствующий обозначать отличие, особость побратимов от всех иных-прочих, обычных людей. Оставалось надеяться, что Василий просто перепил, а Алексий не придал значения его оговорке, задумавшись…
Когда не знаешь что делать с правдой — обмануть себя удивительно легко. Сочетание приятного опьянения от коньяка и ещё более приятного опьянения от Наташки позволило ему забыть тревожный эпизод ещё до того, как трёхколёсный скакун был водворён на положенное место. Благо ободранный кузов мотороллера нисколько не утратил своих качеств после незапланированного контакта с воротами гаража, а последнего гаишника видели на районе больше года назад.
Целоваться начали прямо в гараже, да там и остались — некогда было подниматься наверх. Некогда и незачем. Чтобы не было совсем уж темно, Сергий нашарил запасные ключи от машины шефа — хозяин иногда вызывал Сергия забрать его откуда-нибудь на машине — если нужно было показать важный вид или если ноги уже не шли. Деловые переговоры — дело трудное. И на этот случай ключи лежали в гараже, в тайничке. Под лампочки и музыку стереосистемы всё происходило ещё романтичнее, хотя, казалось бы, больше и некуда.
Петрович, утро 2.08, Знаменка
Ничего утешительного «рыбалка» не принесла. Вулкан не ограничился одним взрывом, как Кракатау, затихший после своего знаменитого«выстрела» практически сразу.«Этот» — внушающего уважения имени ему не придумали, а название«Йелоустоунский вулкан» не напроизносишься, почти«Эйяфлатлайокудль» — после бабаха продолжил гнать в атмосферу дым и пыль. Были уже и подсчёты сделаны, и выводы — как водится, совершенно противоположные. Нет, до того, чтобы предсказать безвредность и незаметность такой катастрофы для маленького шарика Земли — никто не додумался. Но вот уровень последствий предсказывали на удивление разный. От незначительного, на единицы градусов, общего похолодания климата, до тотальной«безъядерной зимы». Глядя на расползающуюся уже на пол-Атлантики серую тучу — в первый прогноз верилось слабо. Историю Кракатау и Тамбора повторили сотни раз, даже по российскому каналу, и по аналогии выходило, что самый пик похолодания придётся на зиму — так что роковой тринадцатый год обещает при своём начале роковые морозы. И нет смысла грезить о тёплых берегах — далеко, не достать. Ни пешком не достать, ни на коне педальном. Так что выжить нужно здесь.
Профессор не боялся смерти. Нет, умирать он, конечно, не хотел, но особый иррациональный страх плохо уживается в рациональном сознании. Он просто поставил себе научную задачу — и был готов искать её решение, как давно, в забытой уже жизни, искал решение задач технических. По сути, они были похожи — минимальными средствами обеспечить то, что никто ещё в мире не делал. И тогда — он сумел, так почему не суметь сейчас? По крайней мере, это делало его одинокую после ухода жены жизнь не бессмысленной. Петрович отодвинул ноутбук и начал рисовать на тетрадном листе кружки и стрелки с одному ему понятными обозначениями. Так, занимая руки карандашом, ему лучше думалось. Требовалось систематизировать потребности выживания, определить необходимые для этого ресурсы и придумать, как эти ресурсы получить. Или создать, если получение невозможно.
Наташка, вечер 2.08, посёлок, площадь
Страница 11 из 67
