Неконец

Вообще-то сегодня в ночь должна была выходить Олька — но она так упрашивала, что Маша сжалилась — в каком-то мазохическом самоотречении отправила подругу «по мужикам», раз у самой облом. Всеволод оказался порядочной свиньёй, да и вообще не парень её мечты, это она и раньше знала, но кого-то более достойного и на горизонте не вырисовывалось. Только и оставалось, что книжки читать, да подглядывать вполглаза за подругами, у которых как раз всё закручивалось по полной программе. Наташке, стройной и фигуристой, к тому же натуральной блондинке, проблем и раньше не было — проблемой было отшить слишком настойчивых. Но и толстушка-хохотушка Олька подцепила наконец не просто охотника на её внушительный бюст, а серьёзного парня. Нет, себе Маша такого не хотела. Наташкин Сергий — ещё бы куда ни шло, салага конечно, но всё же, а Алексий Второй, как его в шутку называли (потому что первым был, конечно, лидер Братства), был совершенно не в её вкусе — крупный в кости, основательный и даже занудливый. Зато в самый раз пара для Ольки — такой как раз сможет её на руках носить и обеспечить ту самую «каменную стену», о которой якобы должна мечтать каждая женщина… Впрочем, Маша думала, что уж она-то — не каждая… Знание, что каждая вторая считает себя «не каждой» нисколько ей не мешало.

Перемыв мысленно косточки везучим подругам и их парням, девушка снова придвинула книжку. Любовные истории не лезли ну просто никак, и она взялась за библиотеку брата, в прошлом году закончившего военку и отбывшего служить по программе Россия-НАТО куда-то поближе к экватору. У него была в основном фантастика и боевики. Или фантастические боевики. Вот сейчас попалась книга про оживших мертвецов, но хорошая — там не было тупого ужаса и нелепых персонажей. Была и стрельба, и люди. Неожиданно для себя Маша увлеклась и читала уже второй том. В книге, кстати, тоже была Маша — персонаж второго плана — правда, совсем не похожая на неё…

В тесном пространстве ларьке удобнее всего было читать, положив книгу на прилавок — всё равно пока нет никого, кому надо всё купили по дневной цене, только часам к двум потянутся те, кто не рассчитал нужное количество и готов заплатить дороже, но чтоб прямо сейчас… Резкий стук по краю окошка застал её врасплох.

— Что… кто это? — перед окошком никто не стоял, только за край прилавка цеплялись чьи-то узловатые пальцы. «как у зомби» — подумалось.

— Плохо мне, сердце схватило — донеслось снаружи — помогите!

— Да что я, врач что ли? Я и не знаю что делать. Давайте скорую вызовем?!

— Э, девушка, ты когда «скорую» последний раз видела? Не приедет… помоги хотя бы подняться, ноги отказали… Как-нибудь до дома дойду…

Подозрение шевельнулось, но как-то неуверенно. Не похож был голос на голос грабителя или ещё кого-то злого и страшного. Стариковский был голос. Маша выглянула на площадь — никого не видно, ночь уже, фонари выключили, только над ларьком лампочка освещает пятачок перед окошком. Соседи закрылись давно, ночью их ларёк один работал.

Действительно шёл заработавшийся дачник-неудачник, да и прихватило его… Девушка открыла тяжёлую скрипучую дверь, закрыла за собой и собралась уже запереть — помощь-помощью, но оставлять полную товара палатку незакрытой она не собиралась — как почувствовала сразу несколько рук, очень жёстко схвативших её. Дёрнулась отчаянно — перед глазами появился нож, прижался холодной ниткой к шее:

— Нэ дёргайса! Будишь ласковая — отпустим.

Маша только пискнула сдавленным горлом. Такое уже было с ней. Давно, с молодой и глупой… Было больно, страшно, невыразимо противно, но — не смертельно… Как же она лоханулась, как снова попала в эту мерзость… За спиной послышалась возня, скрип двери, звон бутылок…

— Эй, ты ящик обещал! — обладатель старческого голоса явно раздумал помирать.

— Бэри, свынья! Сам ыди и бэри!!! Но тихо! — ответ злым шёпотом.

Понятно что за старик был… Подрядили алкаша за бутылку помощи попросить. Но она-то, она… Как могла, как дура… Эх, да почему «как»…

Кто-то ещё зашёл в палатку, шарил внутри, гремел… Хрен расплатишься — отстранённо, как о чём-то неважном, подумала Маша. Хотя всё не утащат, шумно и долго. Только деньги, а денег там немного… Ну и… думать не хотелось, но сука-память услужливо вынула задвинутые в дальний угол, почти забытые эпизоды…

— Ы-ы-ы-ы — против воли заныла она. Невыносимо было проходить через это ещё раз. Тогда их было четверо, голодных злых шкетов… как и сейчас.

— Молчи! — чувствительный удар по почкам. Выхода не было. Никакого. Даже если заорать во всю мочь — кто услышит, этот же ссучившийся алкаш, да его корефаны? Только посмеются, распивая «заработанную» водку… А она тогда точно не отделается гнусными воспоминаниями. Изуродуют, или действительно зарежут… Она судорожно втянула воздух. Слёзы лились уже сплошной дорожкой, размывая по щекам дешёвую тушь.

— Ай, люблю таких! — сладострастно прошептал в ухо стоявший сзади. Ему что-то ответили по-турецки, хохотнули тихо. А может, татарски или вообще таджикски. Всякие там были, за речкой…