Неконец

Чёрт, чёрт, чёрт… Идиотка — шипя от боли в ноге, Сергий нарезал круги по комнате, почти не опираясь на костыль. Ничего удивительного, что В. А. сообразил — не глупее паровоза. Но что делать-то? В серьёзности угрозы парень не сомневался — не водилось за шефом славы добрячка и всепростителя. Не зверел без нужды — это да, но не зря Алексий с ним на равных общался, не зря. Ещё посмотреть, крышей для него было Братство, или просто наёмниками… Снова накатила слабость. Чёртова рана, всё из-за неё, то ушли бы куда хотели и как хотели, а теперь — второй раз Наташка из-за него лезет куда не надо, и второй же раз попадает — по своей, правда, глупости, но из-за него же! А если она вообще не доедет? Если в дерево влетит, или отыщет её шеф? Название деревни Сергий не сказал, но долго ли догадаться? Не так их и много — заброшенных да ненаселённых. А правда не доедет? Дорога — жесть, колея по ямам, и деревьев куча по сторонам… Хоть навстречу беги, да куда тут побежишь, калека трёхногий, в жопу раненый… джигитами…

С трудом, но заставил всё же взять себя в руки. Без мазы беситься, думать надо. Что делать думать. Раз шеф всё раскусил сходу — остаётся только сделать всё как сказано — аккуратно вернуть машину. Снова Наташку одну отпускать? Снова в посёлок? Хватит уже! А что делать, самому ехать? На машине с автоматом не вопрос, доедет. А дальше что? В ножки падать шефу, довези уж ещё раз? И секретность вся нахрен, да и поедет ли шеф? Ох, подкинула проблем подруга, и так между делом просто… Ох блин… А что с ней делать? Ничего не буду делать, только бы доехала целой — решил про себя Сергий. Это — решил, а что делать — так и не придумал. Нечего делать было, оставалось ждать.

Наташка, 6.08, полевая дорога

Наташку проблемы возврата машины не волновали. Сперва её волновала проблема управления, особенно в посёлке, который уже частично проснулся и на улицах появились прохожие, но машина действительно управлялась гораздо легче раздолбаной «газели» и девушка довольно быстро приноровилась. И дорога хорошая с этой стороны — весной на завод зачем-то угораздило приехать министру, и перед барином, конечно, областные власти расстарались. Брошенный прямо поверх пыльной щебенки и кое-как прикатанный асфальт потрескался, но был пока что сплошным и ровным, только шины приятно рокотали по трещинам. Хотелось ехать быстрее и быстрее, и машина легко позволяла это. Пару раз Наташка спохватывалась, снижала скорость, всерьёз перепугалась, когда на повороте что-то заверещало и заморгали лампочки на приборке, но всё же когда пришла пора съезжать на просёлок — ей было жаль. Хотелось ехать дальше и дальше, на юг, куда не достанет грядущая вулканическая зима… С усилием заставив себя затормозить и свернуть с красивого тёмного асфальта на привычные пыльные колеи, девушка повела осторожнее. Машина слушалась хорошо, не пыталась вильнуть в сторону, мягко переваливалась на неровностях. Да, это не прыгающий на каждой кочке «муравей»… Она даже попыталась включить музыку — но работало только радио, а как переключиться, она не знала, чуть не выскочила в канаву, пока разглядывала кнопки, и решила всё же от добра добра не искать.

Радио бизнесмен слушал своё, бизнесменское — привычного утреннего междусобойчика на пятерых, который слушали девчонки в начале дневной смены в палатке, там не было. Было совсем немного музыки и много скучных разговоров — какие рынки обрушились, какое пока что медленно падают… Междусобойчик тоже был — два аналитика обсуждали прогнозы на зиму, один всё опасался гражданских беспорядков в связи с ещё большим подорожанием, другой возражал… В общем, скучное это радио. Новостной блок тоже оказался выдержан в общем стиле — какие-то курсы, заявления всяких шишек — Наташка большинство и по имени не слышала… Под конец, как о чём-то неважном, сообщили о штормовом предупреждении на Северо-Западе — вытесняемый тяжёлыми пепельными облаками, арктический воздух подул в противоположную от Америки сторону — шведов уже заметает, а через час ожидается настоящий буран и в Петербурге…

Дорога тем временем тянулась дальше, и как ни медленно ехала машина — пора сворачивать и с этой, накатанной дороги на совсем уж полевую, похожую на две тропинки в высокой траве. На повороте Наташка опять чуть запоздала, и левое колесо, захрустев подсохшими стеблями, вдруг ухнуло куда-то вниз, зад машины подпрыгнул, тоже соскакивая с тропинки в старую заросшую колею — и только поднятая пыль показывала, что машина только что куда-то ехала. Мотор тоже встал, и хотя работал он негромко, тишина нависла пугающая. Бубнящие по радио аналитики только подчёркивали её — настолько неуместными были они здесь, на этом выгоревшем поле.