Некрофобия

— Вот-вот!— оживился следователь, — тут подоспел случай. Уж не знаем когда, сейчас никто и не узнает, но санитар морга, ваш напарник, Соркин Михаил Вениаминович каким-то образом обнаружил в теле некого Кирьянова тайник с героином. Мы знаем, опять же по показаниям подозреваемых, что Соркин решил шантажировать Винчевского. Он спрятал подготовленный «контейнер» в подвале среди десятков других тел и потребовал ни много ни мало сто тысяч американских долларов. Винчевский, по показаниям его подельника, был скор на руку, и безжалостен. Мы не знаем, сразу ли он убил Соркина или пытался выяснить, куда тот спрятал мертвеца, но так или иначе Соркин сам оказался мертв. Я думаю, что он пытал вашего напарника…

Потолок был чист и светел, как приготовленный лист бумаги.

— Интересно, — подумал Антон, — сколько людей вдохновлялось, глядя в больничный потолок? Врубель, например? Или Арман Жан дю Плесси? Но как хорошо, как сладко отдаться безумию или физической немощи, раствориться в этом и прекратить всякую борьбу со своим естеством! Борьба — вот где безумие!

— Потом, Антон, — снова выплыл голос рассказчика, — дело дошло и до вас. У Винчевского с подельником родилось подозрение, что вы с Соркиным были в сговоре. Другими словами, они были уверены, что вы должны знать, где находится труп с героином. Они не рискнули сразу взять вас в оборот. Зная о вашей неустойчивой психике, может быть Соркин обмолвился об этом в разговоре с Винчевским, кто знает, но тот решил сыграть на этом: нагнать на вас страху. Он рассчитывал, что, испугавшись, вы обнаружите, где находится тайник. Не получилось.

— Не получилось… -эхом отдалось в мозгу Антона, — не получилось… Побег не удался… Все дальше и дальше вниз, и отстал Вергилий, и Беатриче обманулась, и Майя оказалась права: кошмар памяти стал его реальностью. И так теперь до самого конца…

— Тогда они решили силой заставить вас говорить. — опять встрял голос следователя, — к тому моменту мы уже плотно сидели у них на плечах… ну, там камеры, прослушка, и все такое… На следующий после смерти Соркина вечер стянули спецназ к зданию морга. Наблюдали за вашим бегством. Потом вы исчезли. Это когда Винчевский вас подцепил бампером своего Мерседеса. Это ж надо, ведь и не боялся и не стеснялся гонять на этакой тачке! Потом все стало происходить очень быстро: то вы все вдруг собрались, потом возня какая-то, они то уезжают, то приезжают… Ну, а как пальба началась, тут мы и нагрянули! Вы нам про этот промежуток времени уж поподробнее, пожалуйста, расскажете.

Подошел врач и склонился над Антоном, но тот уже успел прикрыть глаза. Тогда врач зашептал следователю:

— Виталий Петрович, хватит с него на сегодня. Сами понимаете-слаб еще. Потом у меня серьезные опасения в связи с его психическим статусом.

Следователь понимающе закивал головой:

— Да-да… насчет психики и статуса, -это точно, я понимаю. — он оживился и энергично стал рассказывать, — Вы не представляете, что там в подвале-то было! На что уж наши ребята крепки, и то — одного из спецназа вырвало. Лежит этакий мертвяк, брюхо вспорото аж до подбородка, а внутри на позвоночнике пакеты с наркотой! А уж запах там стоит!

Врач, потянув его за рукав, увлек в коридор от кровати.

— Я пожалуй приглашу специалиста по реабилитации. Антон, конечно еще слаб, но уже в сознании. Я думаю, что хороший собеседник будет для него лучше, чем наши антипсихотики.

— Собеседник… сколько их было? — Антон сморщился от боли в правом плече, — растерял всех… Что-то умерло внутри. Может быть страх? Пустота… и ходьба по кругу, от одного воспоминания к другому и снова к нему. И никогда к себе.

На следующий день медсестра усадила его в кресло — каталку, и минуту спустя он оказался в небольшом саду больницы. Антон, разглядывая выкрученные почти горизонтальные ветви — стволы старых яблонь, отметил про себя, что это какая-то другая больница, во всяком случае, не тот ночной парк, по которому он бежал, не разбирая дороги. Во всяком случае, сад очень отличался от того… и деревья не те…

Он сидел в кресле и жмурился от солнца. Глядел перед собой, на убегающую на холм песчаную дорожку. Он слегка пошевелил пальцами правой раненной руки. Кончики пальцев дрогнули, и ему показалось, что он ощутил тепло, которое медленно растеклось по ладони.

Он увидел, как перед ним неторопливо из колеблющегося марева на холме появился женский силуэт. Женщина медленно приближалась. Ближе и ближе, пока он не различил ее черты — Майя.

Они устроились в густой тени отцветшего куста жасмина. Молчали.

Майя заговорила нерешительно и тихо:

— Антон, прости меня! Понимаешь, мне все время кажется, что я предала тебя! Да, предала! Ведь ты думал, что я смогу тебя защитить, а я … испугалась, просто испугалась за себя, за свою карьеру… Господи! Как я проклинаю себя, ту, которой я была в тот вечер! Но я и не могла представить, что Валера,. что Винчевский — преступник! Понимаешь?

Она дотронулась до его пальцев.

Антон молчал, не убирая рук и так же глядя на марево на холме, словно снова ждал кого-то. Потом заговорил: