Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7357
Да, это было бы в его силах, ведь он был носитель чумы. Он мог оставить это наследство человечеству, отказавшемуся от него: заразу вампиров.
Вампир Гарри еще не созрел, но кровь некроскопа была отравлена, и наверняка его укус был ядовитым, а в его распоряжении находились бесконечные просторы метафизического пространства Мёбиуса. Он мог бы прямо сейчас, сегодня, рассеять эту заразу на всех континентах земли. И тогда им пришлось бы еще пожалеть, дьявол побери, что они не догадались оставить его в покое!
Гарри вышел в сад, под звезды, в ночь. Это было его время. О ночь! Хотя, может быть, это было его время совсем в другом, зловещем смысле. Экстрасенсы, возможно, совсем рядом, готовые схватить его, прикрываясь экраном статических помех.
— Ну что ж, давайте, идите сюда, — издевался над ними Гарри. — Поглядите, что вас ожидает! В глубине сада хлопнула калитка.
— Гарри?
Он увидел Пенни, она шла к нему по тропинке.
— Пенни! — Он рванулся к ней, руками и разумом, но ее мозг был окутан дымкой, непроницаемой для Гарри. Вампирский смог!
Гарри почувствовал, как наваливается тоска. Но нельзя было подавать виду. Она теперь вампир, она теперь и впрямь его раб. О влюбленности больше нет речи. Да и была ли любовь? В конце концов, он ведь вырвал ее из мертвых.
— Зачем ты уходила ночью? Я ведь велел ждать.
— Ну, ты же видишь, какая вокруг красота! Я тоже хотела поразмыслить обо всем под звездами… — Она прильнула к Гарри.
— И о чем ты размышляла?
«Ночь туманит тебя. Это разгорается огонь в твоих венах. А завтра встанет солнце, слепящее, изнурительное, и от его лучей будет больно твоей коже»
— Я подумала: может, ты не хочешь брать меня с собой, решил оставить меня здесь? — Нет, это не так. Я возьму тебя с собой.
«У меня нет выхода, оставить тебя здесь — значит подписать тебе смертный приговор»
— Но ты же меня не любишь!
— Люблю, — солгал Гарри.
«Но это уже не важно. Ты тоже разлюбишь меня. Хотя похоть останется с нами»
— Гарри, мне страшно!
«Поздно, слишком поздно!»
— Ты не должна здесь оставаться, — сказал он ей. — Будет лучше, если ты отправишься со мной.
— А куда?
Он увел Пенни в дом, прошел по всем комнатам, зажигая свет, и тут же вернулся к ней. Он показал Пенни круглый нож Найда с ее именем. Она судорожно вздохнула и отвернулась.
— А теперь подумай. — Голос Гарри был холодным, как зимняя вьюга. — Представляешь, как он глядит на это и вспоминает твои муки и свое наслаждение? Она вздрогнула.
— Я думала… думала, что забыла это. Я старалась забыть.
— Забудешь, — кивнул Гарри. — Когда все кончится, ты забудешь. Но я не могу оставить тебя здесь, а мне надо довести дело до конца.
— Я увижу его? — От одной этой мысли Пенни побледнела.
— Да, — кивнул Гарри. Его алые глаза засияли странной улыбкой. — А он увидит тебя.
— Но ты ему не позволишь напасть на меня? — Обещаю.
— Тогда я готова.
За час до этого на эдинбургском вокзале Вэверли Тревор Джордан сел в спальный вагон ночного поезда до Лондона. Особых планов у него не было. Возможно, завтра утром он позвонит в отдел — проверить, куда дует ветер. И, если все нормально, снова предложит им свои услуги. Они его проверят, в данных обстоятельствах это естественно, и, конечно, захотят узнать все о его отношениях с Гарри Кифом.
Но он будет тянуть время, чтобы Гарри успел оказаться далеко отсюда, в противном случае Тревор откажется от любых поручений, если они будут во вред Гарри.
Не из страха, нет, а из уважения и благодарности… хотя, если по правде, и из страха тоже. Гарри есть Гарри, к тому же он вампир. Не испытывать перед ним страха может только идиот.
Телепат взял постель, но уснуть не смог. Слишком много было у него на душе. Он вернулся из мертвых и никак не мог с этим свыкнуться, возможно, никогда не сможет. Даже смертельно больной, который внезапно выздоровел, не может испытывать тех чувств, что Тревор. Он был по ту сторону и вернулся. Вернулся благодаря Гарри.
Но чего не знал не только Джордан, но и сам Гарри, так это того, что благодаря некроскопу случилось еще и многое другое. Джордан не учел, что Гарри коснулся его разума, коснулся слегка, но все же оставил там отпечатки, и их нельзя было стереть.
Двое экстрасенсов, следовавших за Джорданом в том же поезде — один телепат, другой опознаватель, — воспринимали эти отпечатки как все тот же мозговой смог, призрак вампира. Они, естественно, не могли позволить себе глубокое зондирование — Тревор был превосходный телепат и заметил бы чужое присутствие, — к тому же Гарри Скэнлон, один из этих двух экстрасенсов, был в свое время учеником Джордана, пока его собственный талант не созрел окончательно.
Джордан тут же узнал бы его разум, не говоря уже о голосе и внешности. Поэтому оба экстрасенса держались от Тревора на некотором расстоянии, устроившись в противоположном конце поезда, за вагоном-рестораном. Они сидели, надвинув на лоб шляпы и уткнувшись в газеты, перечитанные не по одному разу.
Вампир Гарри еще не созрел, но кровь некроскопа была отравлена, и наверняка его укус был ядовитым, а в его распоряжении находились бесконечные просторы метафизического пространства Мёбиуса. Он мог бы прямо сейчас, сегодня, рассеять эту заразу на всех континентах земли. И тогда им пришлось бы еще пожалеть, дьявол побери, что они не догадались оставить его в покое!
Гарри вышел в сад, под звезды, в ночь. Это было его время. О ночь! Хотя, может быть, это было его время совсем в другом, зловещем смысле. Экстрасенсы, возможно, совсем рядом, готовые схватить его, прикрываясь экраном статических помех.
— Ну что ж, давайте, идите сюда, — издевался над ними Гарри. — Поглядите, что вас ожидает! В глубине сада хлопнула калитка.
— Гарри?
Он увидел Пенни, она шла к нему по тропинке.
— Пенни! — Он рванулся к ней, руками и разумом, но ее мозг был окутан дымкой, непроницаемой для Гарри. Вампирский смог!
Гарри почувствовал, как наваливается тоска. Но нельзя было подавать виду. Она теперь вампир, она теперь и впрямь его раб. О влюбленности больше нет речи. Да и была ли любовь? В конце концов, он ведь вырвал ее из мертвых.
— Зачем ты уходила ночью? Я ведь велел ждать.
— Ну, ты же видишь, какая вокруг красота! Я тоже хотела поразмыслить обо всем под звездами… — Она прильнула к Гарри.
— И о чем ты размышляла?
«Ночь туманит тебя. Это разгорается огонь в твоих венах. А завтра встанет солнце, слепящее, изнурительное, и от его лучей будет больно твоей коже»
— Я подумала: может, ты не хочешь брать меня с собой, решил оставить меня здесь? — Нет, это не так. Я возьму тебя с собой.
«У меня нет выхода, оставить тебя здесь — значит подписать тебе смертный приговор»
— Но ты же меня не любишь!
— Люблю, — солгал Гарри.
«Но это уже не важно. Ты тоже разлюбишь меня. Хотя похоть останется с нами»
— Гарри, мне страшно!
«Поздно, слишком поздно!»
— Ты не должна здесь оставаться, — сказал он ей. — Будет лучше, если ты отправишься со мной.
— А куда?
Он увел Пенни в дом, прошел по всем комнатам, зажигая свет, и тут же вернулся к ней. Он показал Пенни круглый нож Найда с ее именем. Она судорожно вздохнула и отвернулась.
— А теперь подумай. — Голос Гарри был холодным, как зимняя вьюга. — Представляешь, как он глядит на это и вспоминает твои муки и свое наслаждение? Она вздрогнула.
— Я думала… думала, что забыла это. Я старалась забыть.
— Забудешь, — кивнул Гарри. — Когда все кончится, ты забудешь. Но я не могу оставить тебя здесь, а мне надо довести дело до конца.
— Я увижу его? — От одной этой мысли Пенни побледнела.
— Да, — кивнул Гарри. Его алые глаза засияли странной улыбкой. — А он увидит тебя.
— Но ты ему не позволишь напасть на меня? — Обещаю.
— Тогда я готова.
За час до этого на эдинбургском вокзале Вэверли Тревор Джордан сел в спальный вагон ночного поезда до Лондона. Особых планов у него не было. Возможно, завтра утром он позвонит в отдел — проверить, куда дует ветер. И, если все нормально, снова предложит им свои услуги. Они его проверят, в данных обстоятельствах это естественно, и, конечно, захотят узнать все о его отношениях с Гарри Кифом.
Но он будет тянуть время, чтобы Гарри успел оказаться далеко отсюда, в противном случае Тревор откажется от любых поручений, если они будут во вред Гарри.
Не из страха, нет, а из уважения и благодарности… хотя, если по правде, и из страха тоже. Гарри есть Гарри, к тому же он вампир. Не испытывать перед ним страха может только идиот.
Телепат взял постель, но уснуть не смог. Слишком много было у него на душе. Он вернулся из мертвых и никак не мог с этим свыкнуться, возможно, никогда не сможет. Даже смертельно больной, который внезапно выздоровел, не может испытывать тех чувств, что Тревор. Он был по ту сторону и вернулся. Вернулся благодаря Гарри.
Но чего не знал не только Джордан, но и сам Гарри, так это того, что благодаря некроскопу случилось еще и многое другое. Джордан не учел, что Гарри коснулся его разума, коснулся слегка, но все же оставил там отпечатки, и их нельзя было стереть.
Двое экстрасенсов, следовавших за Джорданом в том же поезде — один телепат, другой опознаватель, — воспринимали эти отпечатки как все тот же мозговой смог, призрак вампира. Они, естественно, не могли позволить себе глубокое зондирование — Тревор был превосходный телепат и заметил бы чужое присутствие, — к тому же Гарри Скэнлон, один из этих двух экстрасенсов, был в свое время учеником Джордана, пока его собственный талант не созрел окончательно.
Джордан тут же узнал бы его разум, не говоря уже о голосе и внешности. Поэтому оба экстрасенса держались от Тревора на некотором расстоянии, устроившись в противоположном конце поезда, за вагоном-рестораном. Они сидели, надвинув на лоб шляпы и уткнувшись в газеты, перечитанные не по одному разу.
Страница 113 из 186
