Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7390
Гарри встал, выпрямился и осмотрелся. Был закат, и на юге на острых вершинах гор уже не было золота. На востоке лежали разрушенные курганы замков Вамфири. Только один замок остался нетронутым: уродливая колонна из темного камня и серой кости, больше километра высотой. Он принадлежал леди Карен, но это было давно, а теперь Карен была мертва.
На юго-западе лежали горы, именно здесь Обитатель разбил свои сады. Обитатель, да: Гарри-младший со своими Странниками и трогами — все они были в безопасности в том раю, который он создал для них. Только… Обитатель был вампиром. Битва с Вамфири, длившаяся четыре года, была в прошлом.
«Владеет ли мой сын собой до сих пор, или вампир уже окончательно контролирует его?»
Его мысли прозвучали на мертворечи. И поэтому Ангел-Пит ответил: — Почему бы не сходить и не посмотреть, а, парень? — Последний раз, когда я был здесь, — сказал Гарри, — мы с ним поспорили. Но, — некроскоп пожал плечами, — мне кажется, он уже тогда понимал, что рано или поздно я вернусь обратно, и, возможно, уже знает, что я здесь.
— Ну так поехали! — Пит был готов. — Залезай на старину «Харлея» и заводи его, парень!
Некроскоп покачал головой.
— Мне больше не понадобится мотоцикл, Пит. Никогда.
Бывший Ангел сник.
— Хей, отлично. У тебя-то есть свой способ передвижения. А как же я?
Гарри задумался на минуту, потом выдавил некое подобие улыбки. Было видно, с каким трудом она ему далась. Пит прочитал его мысль, прозвучавшую на мертворечи, и дико заорал.
— Некроскоп, ты это взаправду? — Он чуть не задохнулся от восторга.
— Конечно, — ответил Гарри. — Почему бы и нет? — И они взобрались на мотоцикл.
Они развернули его, нашли хорошую, прямую полосу твердой, свободной от булыжников земли и приготовились ехать. Как будто древнее животное взревело в залитой звездным светом тишине Полуночной Земли. Сорвавшись с места со скоростью 100 миль, они помчались вперед, оставляя за собой извивающийся шлейф пыли в полмили длиной. Гарри сформировал проход Мёбиуса, и седоки влетели в него. Теперь они летели прямо в будущее вместе с множеством голубых, зеленых и (отметил про себя Гарри!) даже с несколькими красными линиями жизни. Голубые — это линии Странников, зеленые — трогов, а красные…
— … вампиров? — спросил его Пит.
— Похоже на то, — вздохнул Гарри.
— Мои ребята! — завопил Пит и рассмеялся как безумный.
Некоторое время спустя Гарри сказал: — Пит, здесь мне надо сойти.
— Так ты говоришь… он теперь мой? — Отныне и навсегда. Тебе даже не нужно останавливаться.
Пит не знал, как и благодарить его, да он, собственно, и не пытался. Гарри открыл дверь в прошлое, чуть задержался, перед тем как перешагнуть порог, и увидел, что огромный «Харлей» летит, удаляясь, в направлении будущего. Некоторое время он еще слышал радостное гиканье Ангела, эхом возвращенное назад: — Ого-го-го-го-о-о!
Наконец-то Пит обрел свое счастье. А Гарри вернулся назад на Темную сторону. Некроскоп стоял там, где начинались сады. Он положил руки на невысокую каменную изгородь и смотрел вниз на открывающуюся перед ним панораму. Где-то посередине между этим местом и бывшими владениями Вамфири, где лежат в руинах их родовые замки, расположены Врата (конец «рычага» пространства-времени, деформация измерения, противоположный которому конец находится в Печорске!), освещая каменистую равнину ярким до боли белым сиянием. Гарри показалось, что он видит этот свет даже отсюда, призрачный отблеск там, внизу, в далеких серых предгорьях.
Он и бестелесный Пит появились из Врат на мотоцикле — проникли сквозь пепельное сияние «серой дыры» из Печорска сюда, на эту каменистую равнину, но Гарри почти ничего этого не помнил. Он помнил те времена, когда еще жил здесь. Как ни странно, но он лучше помнил то, что было давно, чем недавно. А может, так было потому, что ему хотелось забыть то, что случилось недавно?
Он повернул голову к северу, вгляделся в просторы Темной стороны, не знающей горизонта. Темно-синие и изумрудно-зеленые земли лежали под плывущей над ними луной, сверкающими звездами и заливающим их чарующим светом северного сияния. Там были Ледники. Земли, где никогда не бывает солнца, и куда в незапамятные времена были изгнаны обреченные, забытые и одинокие Вамфири. В том числе и Шайтис бежал туда после разгрома Вамфири и разрушения их замков в битве за сад Обитателя. Он помнил, как Шайтис спешил верхом на огромной перепончатой твари на север, когда все окончилось и наступили мир и покой.
Гарри и леди Карен имели разговор с Шайтисом еще до того, как он выбрал изгнание, и даже тогда Шайтис не раскаивался в своих деяниях. Лорд Вамфири, он открыто вожделел тела Карен. А еще он хотел вырвать сердца у Обитателя и его отца. Его постигла неудача. По крайней мере, тогда.
А некроскоп? Ему тоже была нужна леди Карен, но по другой, очень важной для него причине. Как и его сын, она носила в себе вампира. Если бы он смог заколдовать кошмарную тварь в Карен, тогда может быть, он смог бы исцелить и Обитателя.
На юго-западе лежали горы, именно здесь Обитатель разбил свои сады. Обитатель, да: Гарри-младший со своими Странниками и трогами — все они были в безопасности в том раю, который он создал для них. Только… Обитатель был вампиром. Битва с Вамфири, длившаяся четыре года, была в прошлом.
«Владеет ли мой сын собой до сих пор, или вампир уже окончательно контролирует его?»
Его мысли прозвучали на мертворечи. И поэтому Ангел-Пит ответил: — Почему бы не сходить и не посмотреть, а, парень? — Последний раз, когда я был здесь, — сказал Гарри, — мы с ним поспорили. Но, — некроскоп пожал плечами, — мне кажется, он уже тогда понимал, что рано или поздно я вернусь обратно, и, возможно, уже знает, что я здесь.
— Ну так поехали! — Пит был готов. — Залезай на старину «Харлея» и заводи его, парень!
Некроскоп покачал головой.
— Мне больше не понадобится мотоцикл, Пит. Никогда.
Бывший Ангел сник.
— Хей, отлично. У тебя-то есть свой способ передвижения. А как же я?
Гарри задумался на минуту, потом выдавил некое подобие улыбки. Было видно, с каким трудом она ему далась. Пит прочитал его мысль, прозвучавшую на мертворечи, и дико заорал.
— Некроскоп, ты это взаправду? — Он чуть не задохнулся от восторга.
— Конечно, — ответил Гарри. — Почему бы и нет? — И они взобрались на мотоцикл.
Они развернули его, нашли хорошую, прямую полосу твердой, свободной от булыжников земли и приготовились ехать. Как будто древнее животное взревело в залитой звездным светом тишине Полуночной Земли. Сорвавшись с места со скоростью 100 миль, они помчались вперед, оставляя за собой извивающийся шлейф пыли в полмили длиной. Гарри сформировал проход Мёбиуса, и седоки влетели в него. Теперь они летели прямо в будущее вместе с множеством голубых, зеленых и (отметил про себя Гарри!) даже с несколькими красными линиями жизни. Голубые — это линии Странников, зеленые — трогов, а красные…
— … вампиров? — спросил его Пит.
— Похоже на то, — вздохнул Гарри.
— Мои ребята! — завопил Пит и рассмеялся как безумный.
Некоторое время спустя Гарри сказал: — Пит, здесь мне надо сойти.
— Так ты говоришь… он теперь мой? — Отныне и навсегда. Тебе даже не нужно останавливаться.
Пит не знал, как и благодарить его, да он, собственно, и не пытался. Гарри открыл дверь в прошлое, чуть задержался, перед тем как перешагнуть порог, и увидел, что огромный «Харлей» летит, удаляясь, в направлении будущего. Некоторое время он еще слышал радостное гиканье Ангела, эхом возвращенное назад: — Ого-го-го-го-о-о!
Наконец-то Пит обрел свое счастье. А Гарри вернулся назад на Темную сторону. Некроскоп стоял там, где начинались сады. Он положил руки на невысокую каменную изгородь и смотрел вниз на открывающуюся перед ним панораму. Где-то посередине между этим местом и бывшими владениями Вамфири, где лежат в руинах их родовые замки, расположены Врата (конец «рычага» пространства-времени, деформация измерения, противоположный которому конец находится в Печорске!), освещая каменистую равнину ярким до боли белым сиянием. Гарри показалось, что он видит этот свет даже отсюда, призрачный отблеск там, внизу, в далеких серых предгорьях.
Он и бестелесный Пит появились из Врат на мотоцикле — проникли сквозь пепельное сияние «серой дыры» из Печорска сюда, на эту каменистую равнину, но Гарри почти ничего этого не помнил. Он помнил те времена, когда еще жил здесь. Как ни странно, но он лучше помнил то, что было давно, чем недавно. А может, так было потому, что ему хотелось забыть то, что случилось недавно?
Он повернул голову к северу, вгляделся в просторы Темной стороны, не знающей горизонта. Темно-синие и изумрудно-зеленые земли лежали под плывущей над ними луной, сверкающими звездами и заливающим их чарующим светом северного сияния. Там были Ледники. Земли, где никогда не бывает солнца, и куда в незапамятные времена были изгнаны обреченные, забытые и одинокие Вамфири. В том числе и Шайтис бежал туда после разгрома Вамфири и разрушения их замков в битве за сад Обитателя. Он помнил, как Шайтис спешил верхом на огромной перепончатой твари на север, когда все окончилось и наступили мир и покой.
Гарри и леди Карен имели разговор с Шайтисом еще до того, как он выбрал изгнание, и даже тогда Шайтис не раскаивался в своих деяниях. Лорд Вамфири, он открыто вожделел тела Карен. А еще он хотел вырвать сердца у Обитателя и его отца. Его постигла неудача. По крайней мере, тогда.
А некроскоп? Ему тоже была нужна леди Карен, но по другой, очень важной для него причине. Как и его сын, она носила в себе вампира. Если бы он смог заколдовать кошмарную тварь в Карен, тогда может быть, он смог бы исцелить и Обитателя.
Страница 141 из 186
