Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7442
Спустя несколько дней Шайтис трудился в углу мастерской над созданием бойца, надеясь на одобрение своего предка: — Вот как все было! — сказал, войдя. Шайтан. Он был несколько возбужден. Он подошел к углу, где работал Шайтис, и навис над ним, словно полуночная тень. — В то, прежнее свое существование, о котором я уже рассказывал, я служил Ему или Им, хотя хотел служить только себе самому. И вот в награду за мою гордость — то есть за мой ум и красоту, которыми я был наделен в избытке и о которых никогда не забывал, и за все мои труды, я был низвергнут. Меня не погубили, меня просто использовали! Я стал для Них… орудием! Семенем Зла, которое Они посеяли между сферами. Ты понимаешь? Я стал наказанием. Я был Мраком, который предполагает и Свет!
Услышав эти излияния, Шайтис бросил все, прекратил работу у резервуара. Он мало что понял и лишь покачал головой.
— Не можешь ты объяснить попонятнее? — Нет, будь ты проклят! — закричал Шайтан. — Мне все это приснилось; и я знаю, что это правда, но я сам ничего не понимаю! Я рассказал тебе для того, чтобы ты попытался понять — или не понять, как и я!
С этими словами, разъяренный, он устремился прочь и исчез в лабиринтах вулкана.
После этого Шайтис долго его не видел, он едва ощущал его присутствие, настолько призрачным оно было. Но наступил день, когда, придя к своим резервуарам, он увидел своего наставника, с угрюмым видом рассматривающего результаты его опытов, тварей, корчившихся и постепенно твердеющих в своих растворах.
После обычного приветствия, не задавая вопросов, Шайтан вяло промямлил: — Меня изгнали из многих сфер, а сюда я был сброшен сквозь множество миров. О, и других, таких же, как я, тоже сбросили через мириады конусообразных вселенных Света. Вот и все.
«Безумец! — Шайтис скрыл эту и другие мысли, которые не предназначались ни для кого, кроме него самого. — Но это даже хорошо, что здесь бродит безумный, пока я занят своей работой. Меньше всего я хотел бы, чтобы ты заинтересовался тем, что я делаю сейчас» Потому что сам он как раз собирался ввести мозговое вещество в свое новое творение, чтобы ускорить и направить дальнейший рост нервных узлов эмбриона. Только вот… это вещество можно было добыть лишь из особого источника и только с помощью умеющего бурить лед монстра Шайтана.
Отложив на время работу, он, потакая безумию Шайтана (если оно действительно таковым являлось!), произнес: — Когда мы выступим против Темной стороны с этими бойцами, усовершенствованными мною, месть твоя будет самой сладкой! Ничто не устоит перед нами; и если потребуется завоевать другие миры, более высокие, они тоже скоро падут так же, как ты упал на землю.
Его слов, похоже, оказалось достаточно, чтобы Шайтан пришел в себя — его временное помрачение ума прошло.
— Конечно, это хорошие бойцы, сын мой! — Произнес он. Редкостный комплект, — а потом добавил: — Если они будут так хороши, на Темной стороне у тебя будет достаточно великолепной глины, чтобы всласть напрактиковаться перед следующими битвами. И после этого древний Вамфир больше уже не слабел рассудком.
Еще позже:
Эта парочка сконструировала грациозного мощного летуна стремительных форм, снабдила его всасывающим рылом и дала ему мозг погибшего раба, одного из тех, кто служил Ментору Страшнозубому; мозг предварительно очистили как следует, стерли всю информацию. Наполнив зверюгу качественной плазмой, они отправили его в разведывательный полет, на Темную сторону. После чего на протяжении нескольких зорь они, казалось, напрасно ждали его возвращения. И вдруг, когда, казалось, угасла уже последняя надежда… летун вернулся, принеся с собой тощего дрожащего от страха мальчонку из рода Странников.
Мальчику было восемь-девять лет, летун схватил его на закате в лагере Странников в холмах. Странники больше не выходили под открытое небо после захода солнца. Почему бы это, ведь Вамфири там больше не было? Обратный путь был долгим, ребенок чуть не умер от переохлаждения.
Шайтан забрал его в свои личные покои для «допроса»; почти сразу же после этого Шайтис в мастерской услышал его мысленный призыв и оторвался от своих резервуаров.
— Приди!
Одно-единственное слово, но для возбужденного Шайтана оно значило больше, чем многие тома…
Глава 5
Перед схваткой. Сны. Первичный Свет.
Шайтис стоял — высокая, суровая фигура у черной, изъеденной стены кальдеры — и смотрел на юг, туда, где простиралась Темная сторона. Над его головой в черном небе развевался занавес северного сияния, но Шайтис знал, что на Темной стороне сейчас восходит солнце. Вершины гор должны гореть золотом, а в замке Карен плотные шторы и гобелены с вышитой на них ее эмблемой защищают верхние окна от проникновения острых, словно кинжалы, лучей солнца.
Услышав эти излияния, Шайтис бросил все, прекратил работу у резервуара. Он мало что понял и лишь покачал головой.
— Не можешь ты объяснить попонятнее? — Нет, будь ты проклят! — закричал Шайтан. — Мне все это приснилось; и я знаю, что это правда, но я сам ничего не понимаю! Я рассказал тебе для того, чтобы ты попытался понять — или не понять, как и я!
С этими словами, разъяренный, он устремился прочь и исчез в лабиринтах вулкана.
После этого Шайтис долго его не видел, он едва ощущал его присутствие, настолько призрачным оно было. Но наступил день, когда, придя к своим резервуарам, он увидел своего наставника, с угрюмым видом рассматривающего результаты его опытов, тварей, корчившихся и постепенно твердеющих в своих растворах.
После обычного приветствия, не задавая вопросов, Шайтан вяло промямлил: — Меня изгнали из многих сфер, а сюда я был сброшен сквозь множество миров. О, и других, таких же, как я, тоже сбросили через мириады конусообразных вселенных Света. Вот и все.
«Безумец! — Шайтис скрыл эту и другие мысли, которые не предназначались ни для кого, кроме него самого. — Но это даже хорошо, что здесь бродит безумный, пока я занят своей работой. Меньше всего я хотел бы, чтобы ты заинтересовался тем, что я делаю сейчас» Потому что сам он как раз собирался ввести мозговое вещество в свое новое творение, чтобы ускорить и направить дальнейший рост нервных узлов эмбриона. Только вот… это вещество можно было добыть лишь из особого источника и только с помощью умеющего бурить лед монстра Шайтана.
Отложив на время работу, он, потакая безумию Шайтана (если оно действительно таковым являлось!), произнес: — Когда мы выступим против Темной стороны с этими бойцами, усовершенствованными мною, месть твоя будет самой сладкой! Ничто не устоит перед нами; и если потребуется завоевать другие миры, более высокие, они тоже скоро падут так же, как ты упал на землю.
Его слов, похоже, оказалось достаточно, чтобы Шайтан пришел в себя — его временное помрачение ума прошло.
— Конечно, это хорошие бойцы, сын мой! — Произнес он. Редкостный комплект, — а потом добавил: — Если они будут так хороши, на Темной стороне у тебя будет достаточно великолепной глины, чтобы всласть напрактиковаться перед следующими битвами. И после этого древний Вамфир больше уже не слабел рассудком.
Еще позже:
Эта парочка сконструировала грациозного мощного летуна стремительных форм, снабдила его всасывающим рылом и дала ему мозг погибшего раба, одного из тех, кто служил Ментору Страшнозубому; мозг предварительно очистили как следует, стерли всю информацию. Наполнив зверюгу качественной плазмой, они отправили его в разведывательный полет, на Темную сторону. После чего на протяжении нескольких зорь они, казалось, напрасно ждали его возвращения. И вдруг, когда, казалось, угасла уже последняя надежда… летун вернулся, принеся с собой тощего дрожащего от страха мальчонку из рода Странников.
Мальчику было восемь-девять лет, летун схватил его на закате в лагере Странников в холмах. Странники больше не выходили под открытое небо после захода солнца. Почему бы это, ведь Вамфири там больше не было? Обратный путь был долгим, ребенок чуть не умер от переохлаждения.
Шайтан забрал его в свои личные покои для «допроса»; почти сразу же после этого Шайтис в мастерской услышал его мысленный призыв и оторвался от своих резервуаров.
— Приди!
Одно-единственное слово, но для возбужденного Шайтана оно значило больше, чем многие тома…
Глава 5
Перед схваткой. Сны. Первичный Свет.
Шайтис стоял — высокая, суровая фигура у черной, изъеденной стены кальдеры — и смотрел на юг, туда, где простиралась Темная сторона. Над его головой в черном небе развевался занавес северного сияния, но Шайтис знал, что на Темной стороне сейчас восходит солнце. Вершины гор должны гореть золотом, а в замке Карен плотные шторы и гобелены с вышитой на них ее эмблемой защищают верхние окна от проникновения острых, словно кинжалы, лучей солнца.
Страница 160 из 186
