Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7778
Пакстон приехал заранее и встретил министра в вестибюле. Они обменивались приветствиями, когда вращающиеся двери повернулись и пропустили Бена Траска. Он явился прямо с задания и выглядел усталым, даже изможденным. Министр отвел его в сторону, и с минуту они о чем-то тихо беседовали. Пакстон знал достаточно, и потому не совал нос. Потом они поднялись на лифте и прошли в зал заседаний.
Вызванные агенты сидели молча и ждали прихода министра. Он поднялся на подиум и обвел глазами лица экстрасенсов, а они тем временем глядели на него. Он знал их всех по фотографиям в досье, но лично встречался только с Дарси Кларком и Беном Траском; и с Пакстоном, конечно.
Если бы здесь был Дарси Кларк, он, возможно, встал бы в знак уважения, а остальные, наверное, последовали бы его примеру. А может, и нет. С этими ребятами главная проблема в том, что они считают себя особенными. Но сегодня министру не надо было притворяться — они и в самом деле были особенными, даже чересчур!
Он глядел на них и размышлял. Вот они, физики и метафизики, опытнейшие агенты и романтики, солдаты и призраки. Две стороны одной медали. Что реальнее? Наука или парапсихология? Мирское или сверхъестественное? Он пытался определить, что же их отличает. Разве телефон и радио — не колдовство? Когда можно поговорить с кем-то на другой стороне Земли или на Луне? И разве существовало когда-нибудь что-нибудь более могущественное и ужасное, чем заклинание, «Е = mc»?
Об этом и многом другом думал министр, разглядывая лица экстрасенсов и в мыслях листая их досье.
Вот Бен Траск, человек — детектор лжи: большой, тяжелый, плечи опущены, волосы пепельные, зеленые глаза на угрюмой физиономии. Возможно, выражение его лица объяснялось тем, что ему лучше других известно, как изолгался этот мир: если не все, то чертовски много народу — по сути лжецы. Его дар — распознавать фальшь. Покажите или скажите ему неправду, и он тут же распознает ее. Правду он мог и не определить, но притворство видел сразу. Никакой красивый фасад, даже самый хитроумный, не мог его одурачить. Полиция нередко пользовалась его услугами, чтобы расколоть убийц. Его услуги были незаменимы и когда заключались международные сделки, и когда важно было знать, все ли карты выложил на стол партнер.
Молодой Дэвид Чанг из Лондона, мыслелокатор высочайшей квалификации. Он работал с магическим кристаллом и мог отыскать чье угодно местонахождение. Худой, жилистый, с косым разрезом глаз и желтой кожей, как и все его сородичи, он был верноподданным британцем. У него был фантастической силы дар. Он с одинаковой легкостью прослеживал путь «невидимых» советских подлодок, террористов ИРА, международных наркокурьеров. Особенно их. Родители Чанга погибли от наркотиков. Тогда и обнаружился его талант, и экстрасенс продолжал совершенствоваться.
Анна Мария Инглиш. Уникальное явление! (А остальные!) Девица двадцати трех лет, безвкусно одетая, бледная, с невыразительным лицом — явно не Английская роза. Такая внешность была прямым результатом ее дара — чувствовать планету. «Я единое целое с Землей» — так она это называла. Она чувствовала, как гибнут леса Амазонки, ощущала протяженность озоновых дыр в стратосфере, наступление пустынь на плодородные земли. Выветривание горных массивов и эрозия почвы причиняли ей физическую боль. У нее было шестое чувство — экологическое. Основываясь на ее данных, Гринпис мог бы развернуть грандиозную компанию, только кто бы ей поверил? А верил ей отдел, и ее использовали, как и Дэвида Чанга, для выслеживания. Она узнавала о запрещенных взрывах атомных бомб, загрязнениях окружающей среды, предупреждала о нашествиях колорадского жука, голландской болезни вязов или филоксеры. Она горевала по поводу вымирания китов, дельфинов или слонов. Ей достаточно было глянуть в зеркало, чтобы понять, насколько больна эта планета, и как прогрессирует ее болезнь.
И наконец Джеффри Пакстон, один из телепатов. Неприятный тип, думал министр, но весьма полезный. Для сотворения мира нужны всякие твари. Он был с претензиями, хотел всего сразу. Лучше использовать его и держать под наблюдением, чем позволить заняться крупным шантажом или допустить, чтобы его завербовала какая-то иностранная держава. Да… надо будет потом проследить за его продвижением.
Итак, здесь, под этой крышей, собралось шестнадцать человек, еще одиннадцать разбросаны по разным частям света. Они приглядывали за этим миром. Им щедро платили за их таланты. И это окупалось, до последнего пенни. Гораздо дороже обошлось бы, если бы они ушли из отдела и работали сами на себя.
Вызванные агенты сидели молча и ждали прихода министра. Он поднялся на подиум и обвел глазами лица экстрасенсов, а они тем временем глядели на него. Он знал их всех по фотографиям в досье, но лично встречался только с Дарси Кларком и Беном Траском; и с Пакстоном, конечно.
Если бы здесь был Дарси Кларк, он, возможно, встал бы в знак уважения, а остальные, наверное, последовали бы его примеру. А может, и нет. С этими ребятами главная проблема в том, что они считают себя особенными. Но сегодня министру не надо было притворяться — они и в самом деле были особенными, даже чересчур!
Он глядел на них и размышлял. Вот они, физики и метафизики, опытнейшие агенты и романтики, солдаты и призраки. Две стороны одной медали. Что реальнее? Наука или парапсихология? Мирское или сверхъестественное? Он пытался определить, что же их отличает. Разве телефон и радио — не колдовство? Когда можно поговорить с кем-то на другой стороне Земли или на Луне? И разве существовало когда-нибудь что-нибудь более могущественное и ужасное, чем заклинание, «Е = mc»?
Об этом и многом другом думал министр, разглядывая лица экстрасенсов и в мыслях листая их досье.
Вот Бен Траск, человек — детектор лжи: большой, тяжелый, плечи опущены, волосы пепельные, зеленые глаза на угрюмой физиономии. Возможно, выражение его лица объяснялось тем, что ему лучше других известно, как изолгался этот мир: если не все, то чертовски много народу — по сути лжецы. Его дар — распознавать фальшь. Покажите или скажите ему неправду, и он тут же распознает ее. Правду он мог и не определить, но притворство видел сразу. Никакой красивый фасад, даже самый хитроумный, не мог его одурачить. Полиция нередко пользовалась его услугами, чтобы расколоть убийц. Его услуги были незаменимы и когда заключались международные сделки, и когда важно было знать, все ли карты выложил на стол партнер.
Молодой Дэвид Чанг из Лондона, мыслелокатор высочайшей квалификации. Он работал с магическим кристаллом и мог отыскать чье угодно местонахождение. Худой, жилистый, с косым разрезом глаз и желтой кожей, как и все его сородичи, он был верноподданным британцем. У него был фантастической силы дар. Он с одинаковой легкостью прослеживал путь «невидимых» советских подлодок, террористов ИРА, международных наркокурьеров. Особенно их. Родители Чанга погибли от наркотиков. Тогда и обнаружился его талант, и экстрасенс продолжал совершенствоваться.
Анна Мария Инглиш. Уникальное явление! (А остальные!) Девица двадцати трех лет, безвкусно одетая, бледная, с невыразительным лицом — явно не Английская роза. Такая внешность была прямым результатом ее дара — чувствовать планету. «Я единое целое с Землей» — так она это называла. Она чувствовала, как гибнут леса Амазонки, ощущала протяженность озоновых дыр в стратосфере, наступление пустынь на плодородные земли. Выветривание горных массивов и эрозия почвы причиняли ей физическую боль. У нее было шестое чувство — экологическое. Основываясь на ее данных, Гринпис мог бы развернуть грандиозную компанию, только кто бы ей поверил? А верил ей отдел, и ее использовали, как и Дэвида Чанга, для выслеживания. Она узнавала о запрещенных взрывах атомных бомб, загрязнениях окружающей среды, предупреждала о нашествиях колорадского жука, голландской болезни вязов или филоксеры. Она горевала по поводу вымирания китов, дельфинов или слонов. Ей достаточно было глянуть в зеркало, чтобы понять, насколько больна эта планета, и как прогрессирует ее болезнь.
И наконец Джеффри Пакстон, один из телепатов. Неприятный тип, думал министр, но весьма полезный. Для сотворения мира нужны всякие твари. Он был с претензиями, хотел всего сразу. Лучше использовать его и держать под наблюдением, чем позволить заняться крупным шантажом или допустить, чтобы его завербовала какая-то иностранная держава. Да… надо будет потом проследить за его продвижением.
Итак, здесь, под этой крышей, собралось шестнадцать человек, еще одиннадцать разбросаны по разным частям света. Они приглядывали за этим миром. Им щедро платили за их таланты. И это окупалось, до последнего пенни. Гораздо дороже обошлось бы, если бы они ушли из отдела и работали сами на себя.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 39 из 186
