Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
155 мин, 57 сек 7924
— Что доказывает он же, — не удержалась Лидия. Питер коротко рассмеялся и медленно пошел наверх, увлекая ее за собой.
Он задремал почти сразу, как упал на софу. Лидия прилегла рядом, оперлась на локоть и некоторое время лежала неподвижно, стараясь не дышать слишком громко. Она смотрела в утомленное лицо с закрытыми глазами и боролась с желанием коснуться рукой его волос и поцеловать сжатые губы. Неожиданно эти губы разжались и по ним скользнула улыбка.
— Детка, когда ты так смотришь, я чувствую себя преступником.
— Почему? — опешила Лидия.
— Потому что когда такая женщина хочет поцеловать тебя, преступно заставлять ее ждать…
— С чего ты взял?
Питер перестал улыбаться и открыл глаза.
— Ты не представляешь, как меняется твой запах в зависимости от твоих мыслей и желаний, — сказал он. — А такие желания лучше исполнять.
— Значит, можно?
— Нужно.
Лидия с удовольствием запустила свободную руку в его волосы, поглаживая, как большого теплого кота. Против ожиданий, большой кот не затряс головой, стряхивая ее ладонь, как делал это обычно, а довольно зажмурился. И тогда Лидия все-таки поцеловала его. Пусть получит свое желание…
— Знаешь, — отстранилась она спустя несколько секунд, — хватит с меня. Я завтра же все расскажу маме. Мне надоело прятаться и врать. Мне уже не тринадцать лет.
Питер несколько секунд изучал ее лицо. Она постаралась не опускать глаз.
— Хочешь, расскажем вместе? — вдруг спросил он. …
Лидия чуть рот от удивления не открыла. Он серьезно?
— Ну, полагается же. Всякое там «прошу руки вашей дочери и родительского благословения»…
Она фыркнула. Все-таки он шутит. Было немножко грустно, потому что сперва она почти поверила, что это было сказано всерьез.
Питер хотел было еще что-то сказать, но закрыл рот и приподнял голову, словно прислушиваясь. Увидел ее вопросительный взгляд, махнул рукой — «погоди!», и замер. Спустя пару томительных минут прилег обратно и пояснил:
— Стайлз доказывал Дереку, что советником можно быть и по… эээ… по удаленке, а Дерек сейчас доказывает, что все стремления Стайлза превратить его обратно в альфу не имеют смысла, потому что он не хочет.
— Почему? — Лидия слегка удивилась. — Разве быть альфой не цель каждого беты?
Питер негромко рассмеялся.
— Лидия, мы не в шахматах, где плох тот солдат, что не хочет быть королевой. Далеко не каждый волк об этом мечтает, и далеко не каждый этого достоин. И уж точно далеко не всегда мечты совпадают с достоинствами, которыми он обладает. И наоборот.
— Дерек достоин, — подумала Лидия вслух, — но не хочет…
— А я хотел, но не стоил этого, — подхватил Питер. Лидия хотела сказать, что не это имела в виду, но он не стал ее слушать: — Природа не дура, но и она ошибается. Она дважды давала мне шанс, и оба раза я не сумел им воспользоваться. И когда пытался собрать стаю, и когда пытался отобрать у Маккола то, чего он не заслуживает. Она во мне ошиблась. — Питер помотал головой. — Я — ошибка природы, звучит-то как. Но если честно, я тоже перестал видеть во всем этом смысл. Дерек прав.
Он говорил так спокойно, что Лидия поверила — он говорит правду.
— Сама посмотри. Я облажался, хотя считал, что достойнее меня никого нет. Разве что Дерек. Но Истинным альфой оказался даже не он, а малолетний идиот Маккол.
Лидия вспомнила собственные мысли по этому поводу и подумала, что если природа ошибается, кто сказал, что она не напортачила и со Скоттом?
— А потом — все это… — продолжал Питер. — И Кейт с ее берсерками, и этот список Благодетеля, запущенный по моей вине, и то, что я не смог справиться с этим щенком, и эти пожары в моей голове, и Валак с его садистскими, но правдивыми тирадами насчет меня, и то, что я оказался неспособен уже который раз сам за себя постоять… Я много раз говорил, что я — альфа, но ты права была сегодня, альфа — это не только сила и красные глаза, это еще и стая. Стая, которая за тебя. И за которую ты. — Питер на секунду умолк и поморщился. — А я был готов целоваться в десны с женщиной, спалившей мою семью. Из-за денег. Как ты там сказала? Жадный до денег и власти сукин сын…
Лидия хотела хотя бы за руку его взять, но боялась прерывать. Питер так редко говорил о своих чувствах, о настоящем, о том, что гложет его изнутри, что мешать ему сейчас было просто непозволительно.
— А теперь у меня есть Дерек, наверное, есть Кора. Надеюсь, будет этот упертый малолетний гений, пусть и «по удаленке». Я хочу верить, что у меня есть ты. Что еще нужно, чтобы считать, что у тебя есть дом, семья, стая? И какая при этом разница, какого цвета твои глаза, и у кого власть…
Он посмотрел на нее, усмехнулся.
— Детка, я знаю, что сто семнадцать миллионов альфы были бы более привлекательны, чем нищий бета-оборотень, живущий на чердаке в доме племянника. Но… Если бы мне предложили выбирать между деньгами с Кейт и этим чердаком в твоем обществе — чердак однозначно лидер гонки. А деньги… я придумаю что-нибудь. В конце концов, вышибалы нужны в каждом уважаемом клубе.
Он задремал почти сразу, как упал на софу. Лидия прилегла рядом, оперлась на локоть и некоторое время лежала неподвижно, стараясь не дышать слишком громко. Она смотрела в утомленное лицо с закрытыми глазами и боролась с желанием коснуться рукой его волос и поцеловать сжатые губы. Неожиданно эти губы разжались и по ним скользнула улыбка.
— Детка, когда ты так смотришь, я чувствую себя преступником.
— Почему? — опешила Лидия.
— Потому что когда такая женщина хочет поцеловать тебя, преступно заставлять ее ждать…
— С чего ты взял?
Питер перестал улыбаться и открыл глаза.
— Ты не представляешь, как меняется твой запах в зависимости от твоих мыслей и желаний, — сказал он. — А такие желания лучше исполнять.
— Значит, можно?
— Нужно.
Лидия с удовольствием запустила свободную руку в его волосы, поглаживая, как большого теплого кота. Против ожиданий, большой кот не затряс головой, стряхивая ее ладонь, как делал это обычно, а довольно зажмурился. И тогда Лидия все-таки поцеловала его. Пусть получит свое желание…
— Знаешь, — отстранилась она спустя несколько секунд, — хватит с меня. Я завтра же все расскажу маме. Мне надоело прятаться и врать. Мне уже не тринадцать лет.
Питер несколько секунд изучал ее лицо. Она постаралась не опускать глаз.
— Хочешь, расскажем вместе? — вдруг спросил он. …
Лидия чуть рот от удивления не открыла. Он серьезно?
— Ну, полагается же. Всякое там «прошу руки вашей дочери и родительского благословения»…
Она фыркнула. Все-таки он шутит. Было немножко грустно, потому что сперва она почти поверила, что это было сказано всерьез.
Питер хотел было еще что-то сказать, но закрыл рот и приподнял голову, словно прислушиваясь. Увидел ее вопросительный взгляд, махнул рукой — «погоди!», и замер. Спустя пару томительных минут прилег обратно и пояснил:
— Стайлз доказывал Дереку, что советником можно быть и по… эээ… по удаленке, а Дерек сейчас доказывает, что все стремления Стайлза превратить его обратно в альфу не имеют смысла, потому что он не хочет.
— Почему? — Лидия слегка удивилась. — Разве быть альфой не цель каждого беты?
Питер негромко рассмеялся.
— Лидия, мы не в шахматах, где плох тот солдат, что не хочет быть королевой. Далеко не каждый волк об этом мечтает, и далеко не каждый этого достоин. И уж точно далеко не всегда мечты совпадают с достоинствами, которыми он обладает. И наоборот.
— Дерек достоин, — подумала Лидия вслух, — но не хочет…
— А я хотел, но не стоил этого, — подхватил Питер. Лидия хотела сказать, что не это имела в виду, но он не стал ее слушать: — Природа не дура, но и она ошибается. Она дважды давала мне шанс, и оба раза я не сумел им воспользоваться. И когда пытался собрать стаю, и когда пытался отобрать у Маккола то, чего он не заслуживает. Она во мне ошиблась. — Питер помотал головой. — Я — ошибка природы, звучит-то как. Но если честно, я тоже перестал видеть во всем этом смысл. Дерек прав.
Он говорил так спокойно, что Лидия поверила — он говорит правду.
— Сама посмотри. Я облажался, хотя считал, что достойнее меня никого нет. Разве что Дерек. Но Истинным альфой оказался даже не он, а малолетний идиот Маккол.
Лидия вспомнила собственные мысли по этому поводу и подумала, что если природа ошибается, кто сказал, что она не напортачила и со Скоттом?
— А потом — все это… — продолжал Питер. — И Кейт с ее берсерками, и этот список Благодетеля, запущенный по моей вине, и то, что я не смог справиться с этим щенком, и эти пожары в моей голове, и Валак с его садистскими, но правдивыми тирадами насчет меня, и то, что я оказался неспособен уже который раз сам за себя постоять… Я много раз говорил, что я — альфа, но ты права была сегодня, альфа — это не только сила и красные глаза, это еще и стая. Стая, которая за тебя. И за которую ты. — Питер на секунду умолк и поморщился. — А я был готов целоваться в десны с женщиной, спалившей мою семью. Из-за денег. Как ты там сказала? Жадный до денег и власти сукин сын…
Лидия хотела хотя бы за руку его взять, но боялась прерывать. Питер так редко говорил о своих чувствах, о настоящем, о том, что гложет его изнутри, что мешать ему сейчас было просто непозволительно.
— А теперь у меня есть Дерек, наверное, есть Кора. Надеюсь, будет этот упертый малолетний гений, пусть и «по удаленке». Я хочу верить, что у меня есть ты. Что еще нужно, чтобы считать, что у тебя есть дом, семья, стая? И какая при этом разница, какого цвета твои глаза, и у кого власть…
Он посмотрел на нее, усмехнулся.
— Детка, я знаю, что сто семнадцать миллионов альфы были бы более привлекательны, чем нищий бета-оборотень, живущий на чердаке в доме племянника. Но… Если бы мне предложили выбирать между деньгами с Кейт и этим чердаком в твоем обществе — чердак однозначно лидер гонки. А деньги… я придумаю что-нибудь. В конце концов, вышибалы нужны в каждом уважаемом клубе.
Страница 39 из 40
