Немой Мазохизм

Минут двадцать я сижу в неком ступоре. Обдумываю всё, что он мне сказал. Пытаюсь вспомнить хоть что-то, но у меня ничего не выходит. А он спрашивает меня о каких-то номерах. Понятия не имею о чем речь.

Я так понимал, что я теперь Никто который начинает новую жизнь с чистого листа и который сам может нарисовать на этом листе всё, что ему вздумается. Мне нравится такая перспектива.

Меня отпускает этот шок и я успокаиваюсь.

Ты в порядке?

Да, всё хорошо… А почему у тебя синие волосы? Никогда не видел ничего подобного.

Это моё внутреннее состояние.

Такое красивое — улыбаюсь.

Депрессивное.

Гарэтт, а ты кто?

Я богатенький ублюдок прожигающий свою жизнь направо и налево.

Он смотрел на меня и сдавленно улыбался. У него было бледное лицо, короткие сзади волосы, а спереди синие локоны спадающие на бок. Большие голубые глаза и еще более ошарашенный взгляд чем у меня. Он был таким красивым. Я не помнил лиц других людей. У меня было только его лицо.

Никогда не видел таких красивых как ты.

Хах… ты говорил мне это вчера.

Ты ведь не оставишь меня? Я хочу быть с тобой.

Невероятно, блин… ты даже говоришь всё то же самое, что и вчера. Офигеть… — он мотает головой и всё так же смотрит на меня — ты останешься со мной. Да. Я говорил об этом вчера.

Хах, спасибо! — а я обнимаю его, крепко обнимаю его руками за плечи. От его волос пахнет сигаретным дымом и алкоголем, а он обнимает меня одной рукой и затягивается. Потом протягивает мне одежду и говорит, что сейчас мы куда-нибудь поедем.

Он даёт мне свою одежду, потому что у меня кроме той больничной рубашки ничего нет. Почему больничной?

Мы выходим на улицу. Я будто вижу всё впервые. Ощущение такое, что на улице я впервые. Я не помнил как она выглядит. Я не помнил ничего.

Раннее утро. Туман. Всё серо и туманно. Серое небо. Ничего не видно. Горят фонари. Кругом чисто и убрано. Ровно подстриженные газоны. Дома в позитивных тонах. Кто-то гуляет с собакой. Машина Гарэтта стоит прямо перед подъездом. Разбитая фара и помятый бок. Я обхожу ее вокруг и касаюсь вмятины на капоте. Меня будто пронзает током. Я вижу свет и глухой удар.

Чего это с тобой?

Я вспомнил как ты меня сбил. То есть… я помню как ты наехал на меня, я увидел свет фар, почувствовал удар и дальше отключка.

Может тебя отвезти на то место? Может ты вспомнишь что-то еще?

Да. Да! Было бы здорово.

Я соглашаюсь, а только потом задумываюсь над тем, что если то, что я зыбал и не стоит вспоминать. Что если оно меня напугает или ранит, что если я буду несчастен если вспомню это. Но было поздно.

Гарэтт глотает пару голубых таблеток, закуривает и заводит мотор.

Ты болен?

Что? — усмехается.

Ты принимаешь лекарства?

Это амфетамины.

Что это?

Наркота. Хочешь? — улыбается. Ехидно улыбается.

Ты принимаешь наркотики? — удивляюсь. Не помню, чтоб мне приходилось с такими сталкиваться.

Вообще-то я наркоман и у меня сегодня очередное собрание в реабилитационном центре, где все будут загонять друг другу истории о том, как они хотят исправиться — он презрительно закатывает глаза и мы трогаемся с места.

Ты наркоман? — удивляюсь еще больше.

Бинго! Ну что, всё еще хочешь остаться со мной? — снова эта улыбка.

Конечно. Я буду с тобой… — смотрю на пустую дорогу — я никогда тебя не оставлю.

Хах… да что ты? К чему такая жертвенность? Ты меня не знаешь.

У меня никого нет кроме тебя.

Ты этого не знаешь наверняка — он делат паузу, затягивается, а потом начинает — ты, маленький эгоистичный засранец! Хаха…

Почему?

Ты не оставишь меня потому что у тебя больше никого нет. Ты будешь со мной потому что ты нахер никому больше не нужен?

Нет. Не потому… — я смотрю на фонари которые пролетают мимо меня когда мы едем — просто ты мой.

Я твой? Неужели?

Ну… то есть я чувствую, что ты мой. Мой человек или как вы это называете…

Ты меня не знаешь… — он мотает головой и снова ехидно улыбается — совсем не знаешь.

Какой ты?

Я плохой… — он смотрит на меня, на дорогу, затягивается, потом продолжает — я плохой персонаж в любой истории.

Что в тебе плохого?

Увидишь. Еще увидишь.

А мне он кажется невероятно притягательным. Безразличным, с неумелой заботой, равнодушием и отсутствием настроения и планов на будущее. Но ужасно сексуальным. В нём сексуально всё. Его тело, его дикого цвета волосы, его лицо, его губы, его манящие к себе глаза, его руки… его голос… его запах. Не в нём была сексуальность. Он и был сексуальностью.

Ты очень грустный.

«Депрессивный», так бы я это назвал. У меня идёт не очень светлый период в жизни.

Это из-за наркотиков?

Нет. Это не твоё дело. Прекрати спрашивать.

Вскоре мы подъезжаем к пустой дороге. Она как загородная, много растительности и открытое небо. Утренний туман. Этот туман кажется мне знакомым.

Тут я тебя переехал… — говорит он, глушит мотор, выходит и зажигает новую сигарету — узнаёшь местечко?

А я просто хожу вокруг, но ничего из этого мне не кажется знакомым. Я всё так же не могу ничего вспомнить. Будто никогда и не был в этом месте.

Ты шёл вооон от туда — он показывает пальцем направление.