Немой Мазохизм

Когда начинаешь это… ну, принимать, то ты знаешь, что еще полным полно времени… 5-10 лет… они по-началу кажутся бесконечными. Этих долгих 5-10 лет. Ты думаешь, что это целая жизнь и ты готов променять длинную серую жизнь на короткую, но яркую. А потом ты подсаживаешься и время начинает лететь невероятно быстро. Когда ты испытываешь удовольствие, время всегда летит быстрее чем тогда, когда испытываешь боль. Я не ожидал, что времени будет так мало. По-началу я не думал об этом. А когда понял это, то больше не смог слезть с наркоты. Теперь я понимаю, что времени нет вообще… его не остаётся. Чем больше забвение, тем меньше времени. Спустя прошло уже 5 лет и вот, у меня уже начинают отказывать руки. Продолжу — и у меня откажут и ноги. Потом меня обкрамсают, но я всё равно не слезу. Слышишь? Я не слезу.

Что ты несёшь!? — он злит меня этим.

Я готов. А ты? — спрашивает так издевательски — судя по всему, нет… Но знаешь, тебе придётся. Скоро, так или иначе, но тебе придётся меня отпустить, так что готовься к этому прямо сейчас. М? — улыбается.

Не говори так… — на меня накатывают слезы… сопли… сентиментальность… мне плохо, мне ужасно.

Давай без нытья, ты ведь знаешь, оно портит мне настроение.

Что будет со мной?

А что будет с тобой? Тебя через два года заберет твой братик и ты начнешь новую жизнь. А я… как раз продержусь для тебя пару лет… так, чтоб тебе это время не было одиноко — снова улыбается.

Ублюдок. Больной ублюдок. Ненавижу его за это. Пожалуй, это было самым ужасным, что он вообще мог мне сказать. Меня убивало всё это.

Я прикончу себя, если тебя не станет.

Оу ахаха… что тут у нас, маленький шантажист? — он иронирует, улыбается, аж повеселел — знаешь, когда меня не станет, мне уже на это будет плевать.

Меня задело это. Меня еще ничего так не задевало как это. Меня никто так не задевал. Только сейчас, наверное, я понял каким он был на самом деле.

Эгоистичный ублюдок!!! — ору на него со всей своей злостью и просто сваливаю.

Это был последний раз когда я его видел.

Уже неделю я валяюсь в реабилитационном центре. Его нет уже неделю. Сегодня меня выписывают. Я уверен, что он просто ждёт меня у меня дома, молча, как делал это всегда. Я знаю, что вернусь и он будет там. Ждать меня на подоконнике с кружкой кофе. Он будет смотреть в окно и выглядывать там меня, а потом резко вскочет и побежит открывать дверь, кинется на меня и будет весело приветствовать, как делал обычно. А я обниму его, не пожадничаю сказать ему, что соскучился, подойду к барной стойке и достану бутылку виски. Он будет говорить, чтоб я не пил, ведь я только выписался, но я его не послушаю. А потом продолжится наша прежняя жизнь.

Твоя одежда — мед. сестра приносит картонную коробку и улыбаясь ставит ее на постель.

Всю эту неделю я был чист. За всю неделю я не принял ни дозы, не выкурил ни одной сигареты, не выпил ни одного стакана алкоголя. Быть чистым было… больно. Это была тяжелая неделя. Почему-то я постоянно думал о нем. Его не было. Какого вообще хрена я постоянно думал о нем?

Я забираю свои вещи, ключи от машины, сигареты. На улице холодно и солнечно. Все ходят такие свежие и улыбчивые. Будни. Утро. Быть трезвым тоже было странно. Всё вокруг было четко. Всё яркое и чёткое. Тебя не шатало и не глючило. Только чистота, свежесть и боль от ломки.

Пустота.

Я возвращаюсь домой, но его там нет. Грэмма нет у меня, его нет нигде. Я захожу в зал, подхожу к подоконнику где он обычно сидел. Его нет. Меня никто не встречает и никто не вешается мне на шею, как это бывало обычно.

Пустота.

Она повсюду. Она внутри.

Мне его дико не хватает. Я только сейчас понимаю, как мне его не хватает. Я жалею о том, что сказал ему в больнице. Я жалею о том, что вообще его повстречал. Я жалею о том, что в тот день я решил проехаться. Я жалею.

Мне впервые не хотелось нажраться до умопомрачения, потому что я знаю, что тогда бы мне стало еще хуже. Мне не хотелось глотать колёса и принимать наркоту, потому что я не горел желанием оставаться без рук… всё что я там говорил про то, что я всё равно буду это принимать, я погорячился. Я был слишком раздавлен мыслью об ампутации.

Сажусь на подоконник. Закуриваю. Теперь я его жду.

Я не знаю где он. Я не знаю, где его искать. Я впервые чувствую себя настолько беспомощным. Таким жалким. Думаю, где он может быть. И может ли вообще «быть». Ему некуда было возвращаться кроме как сюда, либо назад в психушку, но не знаю, что бы его заставило вернуться в психушку. Но думаю, что туда есть смысл съездить.

Собираю свои вещи, забираю ключи от машины, завожу мотор и направляюсь назад в Лондон, в психушку. Я трачу весь день на дорогу. Я чувствую себя вымотанным, но не больным, как это было раньше. В жизни без наркоты были свои плюсы. Глаза не слезились, нос не чесался и не одолевала непрекращаемая жажда. Не было ощущения липкой кожи и невесомости. Всё было иначе. Я и забыл, что это такое, чувствовать себя таким трезвым, таким чистым.