Непредвиденные последствия

— Сначала к стоматологу сходите, а потом уже… — Ты думаешь, мне охота терять ценного работника? — осведомился Петр Петрович, но в его голосе уже начали явственно проглядывать раздраженные нотки, — Все будет намного чище, чем ты думаешь!

— Вы просто выпьете меня, как стакан воды, — сарказм в голосе оппонента можно было пощупать руками.

— Ты увидел то, что никто из непосвященных видеть не должен, — отчеканил шеф, — Ты просто забудешь об этом, и все.

— Мертвые молчат, — согласился Вадим, — а мне память дорога как, как… Как память, вот!

— Открой немедленно! — видно было, что начальник стремительно теряет последние капли терпения, — Мальчишка, как ты смеешь рассуждать о том, что выше твоего понимания!

Из-за двери доносились глухие удары — шеф счел фазу переговоров законченной и перешел к активным действиям, да так, что дверь уже потрескивала, а импровизированная баррикада из офисной мебели опасно раскачивалась.

Вадим довольно потер руки — он надеялся, что это задержит преследователей хоть немного, и он сумеет покинуть здание маршрутом, с точки зрения вампира непригодным для обычного человека. Он бесшумно распахнул окно и с трепетом встал на узкий, не шире десяти сантиметров козырек, опоясывавший все здание — по нему парень надеялся добраться до балкона, откуда уже было рукой подать до пожарной лестницы.

К счастью, козырек был покрыт рубероидом, сама стена — украшенной декоративной лепкой, а погода — безветренной, так что Вадим мало помалу продвигался к балкону, до которого еще днем доходил за минуту. Сейчас же он полз со скоростью «вареной курицы», отчаянно цепляясь немеющими пальцами за малейший выступ. Впрочем, все когда-нибудь кончается, и буквально через пять минут парень осознал, что уже сидит на вожделенном балконе, весь мокрый от пота, и пытается подняться на противно ватные ноги.

Не веря своим глазам, Вадим подполз к двери на балкон и тут почувствовал, что удача, похоже, начала постепенно поворачиваться к нему задом. Изнутри на ручках красовалась внушительная скоба — комендант любил запирать все двери, однако после пары масштабных скандалов с пожарниками перешел с замков на такие скобы. Хоть снять их голыми руками в случае чего было элементарно, снаружи это было сделать почти нереально, и парень начал всерьез опасаться, что сие будет стоить ему жизни.

Позади, в покинутой комнате, дверь уже сдала свои позиции, и начальник, издав торжествующий вопль, азартно принялся распихивать в стороны элементы баррикады, стараясь поскорее добраться до жертвы. Та затравленно оглянулась на звук, и, отчаянно надеясь на чудо, осторожно потрясла тихо звякнувшую преграду.

Чудо не замедлило явиться в виде стройной белокурой девушки, озадаченно сверяющей свой маршрут с какой-то белой бумажкой в руке.

— Марина! — осенило Вадима, он постучал в стекло и повторил погромче, — Марина, выпусти меня!

Девушка обернулась и, быстро справившись со злосчастной скобой, выпустила парня «на волю». Тот, с удовольствием приняв страстный поцелуй, торжествующе оглянулся, и у него потемнело в глазах — шеф, проигнорировав карниз, полз по стене подобно пауку, глубоко впиваясь пальцами в бетонную лепку, причем полз он неправдоподобно быстро!

— Бежим! — Вадим действовал молниеносно: снова запер двери на балкон, рванул за руку застывшую на месте Марину и потянул за собой к пожарной лестнице. Втолкнув девушку внутрь и заклинив стальную дверь ломом с пожарного щита, он позволил себе, наконец, перевести дух.

— Ничего у меня шеф, а? — усмехнулся он.

— Я-то его понарошку упырем звал, а оказалось, что — в самую точку, сожрет и не подавится!

— А как ты узнал? — поинтересовалась девушка, с опасливым любопытством глядя, как Петр Петрович оценивающе разглядывает новую преграду.

— У него клыки, а еще он в зеркале не отражается, — Вадим, поежившись, рассказал Марине про сделанные сегодня открытия и то, как наивно его пытался провести этот упырь.

— Да ты меня спас, выходит! — улыбнулась девушка и обняла Вадима, — Мой герой… — Она снова его поцеловала, потом еще и еще, постепенно приближаясь к уху блаженно жмурящегося парня. Неожиданно тот почувствовал, как дыхание Марины стало нестерпимо холодным, шею царапнули белоснежные клыки — и накатила тьма.

— Неаккуратно работаете, — сквозь серую пелену до Вадима донесся чей-то недовольный голос, показавшийся парню смутно знакомым.

— Виноват, Вечная, — ответил кто-то голосом начальника.

— Ленишься, ленишься, ленишься, — равнодушно прокомментировала Марина. Вадим попытался пошевелиться и понял: видимо, единственное, что ему осталось — просто слушать, слушать и ждать своей участи.

— Такой разгром устроил — а кто убирать будет? К утру все должно быть, как вчера, а не то — рассвет увидишь, клянусь Первым Укусом.

— Он очнулся, Вечная, — этот голос был повыше, чем у шефа, и, видимо, принадлежал лысому рокеру.

— Я все оплачу! — чувствовалось, что Петр Петрович смертельно испуган, — Бригада уже едет!

— Хорошо, — девушка перестала раздраженно ходить из угла в угол.

— Выполняйте.