Неприметная обыденность

— Я подцепил шикарную телочку и провел незабываемую ночь, купаясь в шелке простыней и бархате ее объятий, — Малфой совладал с собой и снова казался невозмутимым.

Гойл пожал плечами. Он и не ждал особо, что Малфой проведет этот вечер с ним. Гойл начал тренировку. Три подхода по пять, потом — пять подходов по шесть… Пресс, пресс, пресс… Бицепс. Ноги. Спина. Колени — слабое место. Но тренировка давалась Гойлу с трудом. Он никак не мог забыть о Джули, ее взглядах, улыбках, поцелуях… Джули — вдох, Джули — выдох.

— Как Джонсу удалось Круцио? — спросил Гойл Малфоя, когда блондин объявил перерыв.

— Отвратительно, — прокомментировал Малфой, ухмыляясь. — Ты даже не упал!

— Но у меня вообще не вышло… — Гойл удрученно повертел в руках палочку, готовясь ко второй части тренировки — магической.

— Джонс был зол на тебя, — серьезно сказал Малфой. — Вся «прокачка» Забини заключалась в том, что он накрутил Джонси мозг, и тот действительно хотел, чтобы тебе было больно.

— Понятно… — протянул Гойл.

— А ты долго еще будешь оперировать пятью заклинаниями, дармоед? — Малфой встал в стойку и вскинул палочку. — Мы работаем теперь с серьезными людьми, и им нужно серьезное шоу, детка!

— Я старался, но Круцио…

— Забудь о Круцио! — перебил Малфой. — Инкарцеро!

Путы окутали Гойла, лишив возможности двигаться. Не ожидая такого нападения, Гойл не удержался на ногах и шумно упал, барахтаясь, как рыба, попавшая в сеть.

— Начнем с этого, а дальше посмотрим, — кивнул Малфой и призвал манекен, сложенный в углу зала для таких упражнений. — За работу!

— Да я ж не могу выбраться! — обреченно сказал Гойл. — Помоги!

— Еще чего! А как же воспитательный момент, детка? — Малфой ухмыльнулся и уселся на лавку. Достал перо и начал что-то писать в серебристой книжечке, которая служила ему и букмекерской конторой, и бухгалтерией.

«Какой же он все-таки урод», — подумал Гойл, продолжая распутывать веревки.

До заката новое заклинание от Малфоя ему так и не удалось. Гойл упорно тренировался, но манекен не пострадал и вполовину так, как чувство собственного достоинства Лондонского Громилы — Малфой преуспел в унизительных ремарках. Более того, сегодня он был особенно вдохновлен. Не скупился в выражениях. И все время что-то писал.

Когда Гойл переоделся и уже собирался отправиться домой, Малфой остановил его.

— Завтра поедем в Академию Магии, — коротко сказал он.

— Зачем? — не понял Гойл.

— Как зачем? — кончик носа Малфоя покраснел. — Ты же хочешь повидаться с твоей ненаглядной малявкой!

— А почему завтра? — Гойл пообещал Джули навестить ее через недельку, после очередного боя.

— А почему бы и нет? — только и сказал Малфой и первым выскочил из зала, громко хлопнув дверью.

С этого момента посещения Академии Магии стали носить сугубо спонтанный характер, что немало раздражало Гойла, но что он мог противопоставить Малфою, когда тот, без предупреждения хватал его за запястье и тянул за собой к знаниям. Иногда случалось так, что Джули Гойл не видел вовсе. Если у нее были занятия, он уныло сидел на ветке дерева возле ее корпуса и смотрел в окна, гадая, за каким из них притаилась комната Джули, — девушка еще ни разу не приглашала его к себе, а он и не настаивал. Гойл был счастлив уже и тем, что был с ней; любил ее; видел на каждом бое с плакатом в его поддержку; слышал ее ласковый голос, шепчущий ему такие нежные слова! На территории Академии они большую часть времени проводили или под деревом, или в студенческой столовой. И все было бы чудесно, если бы Малфой не нарушал их идиллию так же внезапно, как создавал ее. Он появлялся неизвестно откуда, неизменно угрюмый и рассерженный. Никогда не давал Гойлу как следует попрощаться, а просто бесцеремонно хватал его за руку и аппартировал, словно Джули и вовсе не было рядом.

— Малфой, может, хватит уже быть полнейшей задницей?! — сказала ему как-то раз Джули, когда поведение блондина переполнило чашу ее терпения.

— Может, это не тебе решать, заноза?! — отбрил ее было Малфой, но она только фыркнула.

— А это не я решила! Это мнение Астории, а я только разделяю его, — деловито сказала она и смешно наморщила нос, увидев, как потемнело лицо импресарио.

Гойл тоже это заметил, но не успел он сказать и слова, как его закружило в вальсе аппартации.

Глава 6

Прошел месяц. Гойл выиграл еще три боя. Правда, один проиграл, но противник попался суровый. К вящему его удивлению, Малфой не ругался, не орал на него, как оглашенный, а спокойно вручил Гойлу гонорар со словами:

— И как я раньше не догадался, что необязательно каждый раз ставить на тебя, детка.

Гойлу стало обидно. Он стиснул зубы, но ничего не сказал. Вместо ссоры с Малфоем он пошел на кладбище, где уселся у могилы Крэбба и долго смотрел на веселое мальчишеское лицо друга, сжимая и разжимая кулак.

— Я видел Глорию, — вполголоса сказал он, и ветерок унес его слова в небо.