Неприметная обыденность

Глава 9

Малфой пытался связаться с ним постоянно. Он писал записки, торчал у его двери, даже караулил у тренировочного зала, но Гойл не хотел говорить с ним. Теперь его тренировал Забини, и от этих тренировок был толк. Забини не унижал Гойла, не бил по его самолюбию, не ругался за неудачи. Он терпеливо объяснял, как действуют заклятия, как надо водить палочкой, на чем нужно сосредоточиться. В спарринг вставал сам, добиваясь, чтобы магия Гойла из стихийной направлялась в подконтрольное ему русло. Забини не был силачом, но с легкостью выполнял те же упражнения, что и Гойл, разве что с меньшими весами. И он никогда не припоминал того, что было между ними. Но все помнил: Гойл знал это и немного боялся.

На первый бой Гойл вышел хромая, но в полном боевом настрое. Джули и Астория сидели в первом ряду и размахивали самодельными помпонами, наподобие болельщиц. Малфой стоял неподалеку, не решаясь подойти к девушкам, вероятно, потому, что на Астории была надета облегающая футболка с надписью «Малфой — предатель!»

Соперник Гойла был слабее. Гойл частенько дрался с ним и не проиграл ни разу. Обычно этот угрюмый молчун не рассчитывал на победу, но сегодня Гордость Глостершира взирал на поврежденную ногу Гойла с предвкушением. Лондонский Громила только усмехнулся. Забини провел указательным пальцем по шее, призывая своего подопечного разделаться с врагом. Гойл кивнул и выставил вперед палочку: в этом бою он не собирался бегать.

Гонг возвестил о начале боя.

— Экспеллиармус! — выкрикнул Гойл, но Гордость Глостершира успел увернуться и послал в него тем же заклятием.

Гойл успел выставить щит и прищурился: соперник явно собирался бегать от него, чтобы лишить преимущества. Тогда Гойл отступил в угол ринга, прикрывая тылы с двух сторон и, быстро вскинув палочку, выкрикнул:

— Ступерфай! Инкарцеро! Диффиндо! — посылая заклятия в разные стороны, как учил его Забини.

Когда дымка от заклятий рассеялась, Гойл увидел, что Гордость Глостершира, потеряв палочку, пытается выбраться из опутавших его веревок. План Забини сработал!

— Петрификус Тоталус! — проорал Гойл, лишая противника шанса на победу.

Грузный боец тяжело рухнул на пол и замер в неудобной позе. Арбитр начал считать, как того требовали правила, но было ясно: этот бой за Лондонским Громилой.

Трибуны ревели. Букмекеры бесновались. Забини, ухмыляясь, вылез на ринг и вместе с арбитром поднял вверх другую руку Гойла. Гойл стоял с поднятыми руками, и его сердце громко стучало от радости: он может! Он всем им докажет! И Малфою в первую очередь!

Гойл бросил взгляд на блондина. Тот стоял, вертя пальцем у виска и показывая, что хочет поговорить. Гойл изобразил смачный кукиш и удалился в раздевалку, где его ждала Джули. Она бросилась ему на шею и замерла.

— Я люблю тебя, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты самый лучший!

Забини продолжил тренировки, заплатив Гойлу солидный гонорар.

— Я всегда ставлю на свою команду, — пояснил он, отсчитывая галлеоны.

Следующие два боя Гойл выиграл также триумфально. Противники не ждали от него многого, и расплата за это настигла их мгновенно. Гойл нарочно хромал сильнее, чтобы создавать впечатление своей неполноценности, но вместе с тем к середине чемпионата его нога пришла в норму. Ему предстояло сразиться с Грозой Йоркшира, и он ждал этого боя.

Шон Джонс вышел на ринг неуверенно. До этого ему чудом удалось не вылететь из списков участников: очевидно, как тренер Малфой проигрывал Забини. Гойл стоял перед противником, уперев руки в бока.

— Можешь не притворяться, — сказал ему Джонс, прищурившись. — Я знаю, что ты уже здоров.

— Тогда тебе следует бояться меня еще сильнее, — устрашающе произнес Гойл и вскинул палочку.

— Круцио! — заорал вместо ответа Джонс, но Гойл отпрыгнул в сторону и усмехнулся злобно.

— Не будь идиотом, Джонс, я на это не поведусь, — крикнул он, чем только раззадорил противника.

— Круцио! Империо! — завопил Джонс, бросаясь на Гойла, но тот только ловко увернулся. В его глазах блеснул страшный огонек.

— Круцио! — выкрикнул Гойл коротко, чуть отведя палочку в сторону, словно предвидя, куда бросится противник. — Попробуй предательство на вкус!

Заклятие попало в цель. Джонс упал на пол и стал биться, изнемогая от боли. Гойл опустил палочку. Джонс тяжело дышал, на лбу его выступила испарина.

— Ты первый начал, — процедил Гойл и, нависнув над бывшим приятелем, добил его с правой руки.

Никогда еще победа не была такой отвратительной. Гойл стоял, арбитр задирал его руку, репортеры кружили вокруг, делая фотографии. Выдержал он недолго. Вырвав руку у арбитра, Гойл склонился над Джонсом и окатил его водой из палочки. Затем взвалил грузное тело противника на себя и потащил прочь с ринга.

— Брось его, — посоветовал Забини, когда Гойл проходил мимо. — Эта шлюшка того не стоит.

— Я сам разберусь, — коротко ответил Гойл, не останавливаясь.

В коридоре к ним подошел Малфой и, взвалив на себя вторую руку Джонса, помог Гойлу дотащить его до раздевалки.