Фандом: Гарри Поттер. Гилдерой Локхарт живет себе в Мунго вот уже сколько лет. Но похоже, с ним что-то нечисто.
45 мин, 45 сек 5998
— Это гормоны, — всхлипывая и утыкаясь Рону в плечо, пролепетала Гермиона. — Прости. Я не могу с этим бороться. Я зашла в квартиру, увидела, что ты готовил ужин, что ты такой хороший и замечательный, а потом зашла в спальню и — а-а-а…
— Ты до смерти меня напугала, — с облегчением выдохнул Рон. Если бы на месте Гермионы был кто-то другой, пусть даже Джинни, он убил бы ее не задумываясь. Но Гермиона, плачущая из-за прелестных кукольных одежек…
— Как же я тебя люблю…
Гилдерой Локхарт был занят: он писал ответ поклоннице и принять какого-то там Рона Уизли в данный момент был никак не готов.
Рон попытался прорваться через заслон в лице колдомедика, но был безжалостно выдворен во владения привет-ведьмы. После чего Рон сделал вывод, что даже человек, по внешнему виду похожий на близкого родственника крохотного Флитвика, при работе с лицами с неустойчивой психикой вырабатывает навыки физического устранения любой опасности не хуже сотрудника Ударного Отряда Аврората.
Сидеть в ожидании, пока Локхарт опишет все свои таланты очередной восторженной даме, не читающей газет, было скучно. Гарри рассказывал, что отработка у Локхарта чуть не вынула из него душу. Рон считал, что самому Локхарту это не грозит, он просто посетовал на бездарно потраченное время, но и уйти с пустыми руками не мог, а потому терпеливо ждал и разглядывал посетителей.
Целительницу с веночком на голове он узнал сразу. Она постарела и немного располнела, но манера одеваться у нее осталась.
— Мэм! Мэм, простите. Не помню вашего имени. Мы встречались, когда я приходил сюда э… несколько лет назад. Вы тогда еще проводили нас в палату… Я Рон Уизли, мне нужно допросить вашего пациента мистера Локхарта, — на одном дыхании выпалил Рон просто для того, чтобы целительница ничего не успела сообразить. — Я хотел было пройти, но какой-то колдомедик выставил меня в приемную.
— Рон Уизли, — захлопала глазами целительница. Вспомнила она Рона или сделала вид, было не так уж и важно. — Да-да, конечно…
Рон был готов и соврать, что он все еще аврор, но этого не потребовалось. Целительница, как видно, была доверчива, и Рон даже испытал нечто, похожее на угрызения совести.
— Расскажите, как он? — попросил он, пока они шли к палате.
— Не сказала бы, что наметился прогресс. Спустя года полтора после того, как он к нам попал, казалось, что он вот-вот пойдет на поправку. Он научился писать — знаете, учился он очень охотно, с большим усердием. Отвечал на письма поклонников, подписывал фотографии. Но… — целительница открыла очередную дверь незнакомым Рону заклинанием. — Увы, у него все плохо с памятью и пространственной ориентацией. Однажды он даже спустился на другой этаж. Перепугался жутко, мы боялись, что у него опять повредится рассудок…
— Так на дверях же заклинания? — удивился Рон и подумал, что аврор в нем не умрет никогда.
— Проскочил, когда велись хозяйственные работы, — пояснила целительница. — А в целом, за редким, вроде мистера Локхарта, исключением, больница не препятствует выходу пациентов из отделений. Ну, это было бы слишком похоже на тюрьму, не находите? Тем более, что теперь у нас есть комнаты для отдыха. — Она открыла дверь, заглянула внутрь комнаты, покачала головой и снова закрыла дверь. — Нет, здесь много людей. Давайте лучше сюда. В палате… новые правила не разрешают находиться в палатах тем, кто не является близким родственником. Подождите, я сейчас его приведу.
Рон вспомнил родителей Невилла и решил, что в новых правилах действительно что-то есть разумное.
Целительница ушла. Рон шлепнулся на мягкий кожаный диван и принялся рассматривать комнату. Неизвестно, кто из персонала больницы Святого Мунго так осведомлен о том, как подобные комнаты сделаны у магглов, но Рону было с чем сравнивать: Гермиона с самого начала беременности наблюдалась в маггловской клинике, да и к мистеру и миссис Грейнджер на работу ему заходить приходилось. Много цветов, неброские оттенки, удобная мебель, чистота и свежий запах.
Мунго вообще изменился, как и весь магический мир. Да и сам Гилдерой Локхарт вошел уже не в халате, а в аккуратной пижаме.
— Вы хотите автограф! — с порога просиял он. — Да-да, я вам принес!
— Спасибо, — пробормотал Рон, забирая пачку открыток и невежливо запихивая их в задний карман джинсов. — Я хотел бы…
— Мало? — восторженно завопил Локхарт. — Я сейчас принесу еще!
— Нет, Гилдерой, мистер Уизли хочет с вами поговорить по другому поводу, — предупредительно сказала целительница. — Послушайте его, пожалуйста.
— А вы не могли бы оставить нас наедине? — попросил Рон. Был бы он аврором, приказал бы, но сейчас наглеть опасался.
— Нет. — И голос целительницы был твердый. — Мистер Локхарт, как вы видите, не полностью дееспособен.
Рон вздохнул. Как провоцировать Локхарта при целительнице, он себе даже не представлял.
— Вы меня не узнаете? — на всякий случай уточнил он.
Локхарт наклонил голову.
— Нет, — ответил он не слишком уверенно. — Кажется, я вас где-то видел. Но где? Не помню.
— Ты до смерти меня напугала, — с облегчением выдохнул Рон. Если бы на месте Гермионы был кто-то другой, пусть даже Джинни, он убил бы ее не задумываясь. Но Гермиона, плачущая из-за прелестных кукольных одежек…
— Как же я тебя люблю…
Гилдерой Локхарт был занят: он писал ответ поклоннице и принять какого-то там Рона Уизли в данный момент был никак не готов.
Рон попытался прорваться через заслон в лице колдомедика, но был безжалостно выдворен во владения привет-ведьмы. После чего Рон сделал вывод, что даже человек, по внешнему виду похожий на близкого родственника крохотного Флитвика, при работе с лицами с неустойчивой психикой вырабатывает навыки физического устранения любой опасности не хуже сотрудника Ударного Отряда Аврората.
Сидеть в ожидании, пока Локхарт опишет все свои таланты очередной восторженной даме, не читающей газет, было скучно. Гарри рассказывал, что отработка у Локхарта чуть не вынула из него душу. Рон считал, что самому Локхарту это не грозит, он просто посетовал на бездарно потраченное время, но и уйти с пустыми руками не мог, а потому терпеливо ждал и разглядывал посетителей.
Целительницу с веночком на голове он узнал сразу. Она постарела и немного располнела, но манера одеваться у нее осталась.
— Мэм! Мэм, простите. Не помню вашего имени. Мы встречались, когда я приходил сюда э… несколько лет назад. Вы тогда еще проводили нас в палату… Я Рон Уизли, мне нужно допросить вашего пациента мистера Локхарта, — на одном дыхании выпалил Рон просто для того, чтобы целительница ничего не успела сообразить. — Я хотел было пройти, но какой-то колдомедик выставил меня в приемную.
— Рон Уизли, — захлопала глазами целительница. Вспомнила она Рона или сделала вид, было не так уж и важно. — Да-да, конечно…
Рон был готов и соврать, что он все еще аврор, но этого не потребовалось. Целительница, как видно, была доверчива, и Рон даже испытал нечто, похожее на угрызения совести.
— Расскажите, как он? — попросил он, пока они шли к палате.
— Не сказала бы, что наметился прогресс. Спустя года полтора после того, как он к нам попал, казалось, что он вот-вот пойдет на поправку. Он научился писать — знаете, учился он очень охотно, с большим усердием. Отвечал на письма поклонников, подписывал фотографии. Но… — целительница открыла очередную дверь незнакомым Рону заклинанием. — Увы, у него все плохо с памятью и пространственной ориентацией. Однажды он даже спустился на другой этаж. Перепугался жутко, мы боялись, что у него опять повредится рассудок…
— Так на дверях же заклинания? — удивился Рон и подумал, что аврор в нем не умрет никогда.
— Проскочил, когда велись хозяйственные работы, — пояснила целительница. — А в целом, за редким, вроде мистера Локхарта, исключением, больница не препятствует выходу пациентов из отделений. Ну, это было бы слишком похоже на тюрьму, не находите? Тем более, что теперь у нас есть комнаты для отдыха. — Она открыла дверь, заглянула внутрь комнаты, покачала головой и снова закрыла дверь. — Нет, здесь много людей. Давайте лучше сюда. В палате… новые правила не разрешают находиться в палатах тем, кто не является близким родственником. Подождите, я сейчас его приведу.
Рон вспомнил родителей Невилла и решил, что в новых правилах действительно что-то есть разумное.
Целительница ушла. Рон шлепнулся на мягкий кожаный диван и принялся рассматривать комнату. Неизвестно, кто из персонала больницы Святого Мунго так осведомлен о том, как подобные комнаты сделаны у магглов, но Рону было с чем сравнивать: Гермиона с самого начала беременности наблюдалась в маггловской клинике, да и к мистеру и миссис Грейнджер на работу ему заходить приходилось. Много цветов, неброские оттенки, удобная мебель, чистота и свежий запах.
Мунго вообще изменился, как и весь магический мир. Да и сам Гилдерой Локхарт вошел уже не в халате, а в аккуратной пижаме.
— Вы хотите автограф! — с порога просиял он. — Да-да, я вам принес!
— Спасибо, — пробормотал Рон, забирая пачку открыток и невежливо запихивая их в задний карман джинсов. — Я хотел бы…
— Мало? — восторженно завопил Локхарт. — Я сейчас принесу еще!
— Нет, Гилдерой, мистер Уизли хочет с вами поговорить по другому поводу, — предупредительно сказала целительница. — Послушайте его, пожалуйста.
— А вы не могли бы оставить нас наедине? — попросил Рон. Был бы он аврором, приказал бы, но сейчас наглеть опасался.
— Нет. — И голос целительницы был твердый. — Мистер Локхарт, как вы видите, не полностью дееспособен.
Рон вздохнул. Как провоцировать Локхарта при целительнице, он себе даже не представлял.
— Вы меня не узнаете? — на всякий случай уточнил он.
Локхарт наклонил голову.
— Нет, — ответил он не слишком уверенно. — Кажется, я вас где-то видел. Но где? Не помню.
Страница 8 из 13
