Удивительные события, которые случились со мной, произошли на небольшом пятачке земной поверхности. Хотя… может кое-что происходило вовсе не на земной поверхности? Так или иначе, я должен вначале детально описать местность.
44 мин, 39 сек 5164
Я зашагал по плиткам, стараясь ступать так же, как тогда. Идти точь-в-точь, как шел тринадцать лет тому. Или десять дней назад? А может, всего шестнадцать минут до этого я прошёл здесь? Или, может, я только сейчас в первый раз туда иду? Я пытался осмыслить этот загадочный пространственно-временный континуум, но у меня ничего не получалось. «Да континуум есть континуум — без бутылки не разберёшь. Если сделать три холостых ходки за болото пешком — трижды тринадцать — можно выиграть тридцать девять лет. То есть, столько, сколько мне сейчас. Значит, если бы было так, то при первой нашей встрече ей было двадцать девять? Двадцать девять ей было бы в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом — в том году, когда я родился. Когда мы виделись последний раз, ей должно в этом случае быть сорок два. Но откуда взялись эти шестнадцать минут? Может, набежали за то время, что я прожил за болотом? Если сходится здесь, то не сходится в другом месте, и наоборот…». Я пытался постичь при помощи логики то, в чём логики изначально не было. Что может быть аллогичнее, чем нарушение цепочки времени? Быть может, в том далёком военном году произошло нечто такое, что разорвало все логические закономерности? И я понимал, что не логика, а что-то другое, что-то более важное поможет мне. Привычка мыслить логически сейчас только мешала.
Между тем, приближалась кромка скалистого гребня. Я ощущал, как невиданная радость заполняет меня. С каждым шагом я чувствовал прилив свежей крови, я будто бы помолодел на целых двадцать лет. Сердце учащённо билось в предвкушении того, что вот-вот должно произойти. Сейчас из-за края гребня покажется кирпичный ларёк, потом я с удовольствием открою дверь и увижу ЕЁ, ещё молодую. Я куплю две пачки «Славутича» и мы будем долго идти по тропинке, взявшись за руки. А потом… потом будет ОМУТ НАСЛАЖДЕНИЙ и БЕЗДНА СЧАСТЬЯ. Счастья с ней, только с ней одной… Вот и скалистый выступ, вот передо мной открывается панорама озера, вот…
О Боже! Что это?… Чудовищная боль пронзила моё сердце. Внизу лежал фундамент давным-давно разрушенного магазина, а рядом уныло торчали две полуразваленные стены остановки…
На ватных, внезапно онемевших ногах я едва смог спуститься вниз и бессильно сел на груду кирпича. Машинально достал сигарету. Тут мой взгляд скользнул по макушкам бесчисленных ив и я, наконец, увидел то, чего не видел раньше. На том месте, где должно быть село я увидел ЗАВОД.
Он казался воплощением индустриального могущества Великой Державы. Гигантские корпуса его цехов, обвитые дымом, окружённые колоннами труб и подъёмных кранов, уходили за горизонт и таяли в туманном мареве. Гудели электровозы его железнодорожных составов, развозя в тысячи направлений его трактора и танки. Он был похож на громадного спящего дракона. И я понял, что на месте сожженного фашистами села должен быть именно он — ЗАВОД, и ничего больше.
Я смотрел на дощатую тропинку и знал, что теперь она приведёт меня лишь к проходной, лишь к памятнику тебе. Неужели я больше никогда не смогу увидеть твоих зелёных глаз, погладить твои шелковистые волосы, услышать твой чарующий смех? После одной лишь недели, прожитой вместе, ты терпеливо ждала меня тринадцать лет, а я явился только для того, чтобы обидеть тебя. Неужели теперь я не смогу сказать тебе хотя бы одно-единственное «прости»? А может быть, тебя давно нет? Может быть, маленькой четырёхлетней девочкой ты сгорела в огне далёкого тысяча девятьсот сорок второго? А может быть, тебя вовсе не было в подлунном мире? Может, ты живёшь всего лишь в старинных легендах и только чары сотворённого тобой миража позволили встретиться нам? А может, тебя нет и не было вообще? Не было никогда и нигде? Может быть, ты всего лишь мой загадочный и сладкий сон? Но даже если это так — я всё равно хочу к тебе… Но в этом мире нет той стены, которую можно было бы штурмовать ради встречи с тобой! Нет моря, которое можно было бы переплыть! Нет войска, которое можно было бы разгромить! Нет ничего…
Я долго сидел в оцепенении и смотрел на тёмную гладь озера. Пора уходить. Завтра нас с другом ждёт пикник на природе. А потом я поеду домой. Буду жить как жил до этого. Потекут сплошной чередой скучные дни, всё постепенно уляжется, всё снова войдёт в привычное русло. И только воспоминания о моём нежданном, коротком счастье будут согревать мне душу. Всё будет так, как и должно быть…
Я встал и направился к дому товарища. Внезапно три слова всплыли в моей памяти: «Нет ничего невозвратимого». Я развернулся, закурил сигарету и начал спускаться вниз по тропинке. К болоту…
На землю упали первые капли дождя.
Между тем, приближалась кромка скалистого гребня. Я ощущал, как невиданная радость заполняет меня. С каждым шагом я чувствовал прилив свежей крови, я будто бы помолодел на целых двадцать лет. Сердце учащённо билось в предвкушении того, что вот-вот должно произойти. Сейчас из-за края гребня покажется кирпичный ларёк, потом я с удовольствием открою дверь и увижу ЕЁ, ещё молодую. Я куплю две пачки «Славутича» и мы будем долго идти по тропинке, взявшись за руки. А потом… потом будет ОМУТ НАСЛАЖДЕНИЙ и БЕЗДНА СЧАСТЬЯ. Счастья с ней, только с ней одной… Вот и скалистый выступ, вот передо мной открывается панорама озера, вот…
О Боже! Что это?… Чудовищная боль пронзила моё сердце. Внизу лежал фундамент давным-давно разрушенного магазина, а рядом уныло торчали две полуразваленные стены остановки…
На ватных, внезапно онемевших ногах я едва смог спуститься вниз и бессильно сел на груду кирпича. Машинально достал сигарету. Тут мой взгляд скользнул по макушкам бесчисленных ив и я, наконец, увидел то, чего не видел раньше. На том месте, где должно быть село я увидел ЗАВОД.
Он казался воплощением индустриального могущества Великой Державы. Гигантские корпуса его цехов, обвитые дымом, окружённые колоннами труб и подъёмных кранов, уходили за горизонт и таяли в туманном мареве. Гудели электровозы его железнодорожных составов, развозя в тысячи направлений его трактора и танки. Он был похож на громадного спящего дракона. И я понял, что на месте сожженного фашистами села должен быть именно он — ЗАВОД, и ничего больше.
Я смотрел на дощатую тропинку и знал, что теперь она приведёт меня лишь к проходной, лишь к памятнику тебе. Неужели я больше никогда не смогу увидеть твоих зелёных глаз, погладить твои шелковистые волосы, услышать твой чарующий смех? После одной лишь недели, прожитой вместе, ты терпеливо ждала меня тринадцать лет, а я явился только для того, чтобы обидеть тебя. Неужели теперь я не смогу сказать тебе хотя бы одно-единственное «прости»? А может быть, тебя давно нет? Может быть, маленькой четырёхлетней девочкой ты сгорела в огне далёкого тысяча девятьсот сорок второго? А может быть, тебя вовсе не было в подлунном мире? Может, ты живёшь всего лишь в старинных легендах и только чары сотворённого тобой миража позволили встретиться нам? А может, тебя нет и не было вообще? Не было никогда и нигде? Может быть, ты всего лишь мой загадочный и сладкий сон? Но даже если это так — я всё равно хочу к тебе… Но в этом мире нет той стены, которую можно было бы штурмовать ради встречи с тобой! Нет моря, которое можно было бы переплыть! Нет войска, которое можно было бы разгромить! Нет ничего…
Я долго сидел в оцепенении и смотрел на тёмную гладь озера. Пора уходить. Завтра нас с другом ждёт пикник на природе. А потом я поеду домой. Буду жить как жил до этого. Потекут сплошной чередой скучные дни, всё постепенно уляжется, всё снова войдёт в привычное русло. И только воспоминания о моём нежданном, коротком счастье будут согревать мне душу. Всё будет так, как и должно быть…
Я встал и направился к дому товарища. Внезапно три слова всплыли в моей памяти: «Нет ничего невозвратимого». Я развернулся, закурил сигарету и начал спускаться вниз по тропинке. К болоту…
На землю упали первые капли дождя.
Страница 12 из 13
