Неудачный день

К чёрту всё это! Меня не касается. Я покрутил тюнером, и, найдя какую-то весёлую музыку, немного успокоился.

Проехав перекрёсток, я увидел вдали скопление машин и мелькавшие красно-синие маячки полицейских мигалок. Что там ещё за фигня? Либо какая-то проверка, либо авария. Не хватало мне ещё ментов на дороге.

Если развернусь, вызову подозрение, надо ехать вперёд.

Я сбавил скорость и перестроился в правый ряд. Через полминуты я поравнялся с местом столпотворения. Картина, открывшаяся моим глазам, была поистине ужасной. Я увидел три искорёженных, залитых кровью автомобиля, машину скорой помощи, суетящихся медиков, что-то кричащих полицейских. Врачи пытались оказать кому-то помощь, аккуратно укладывая раненого на носилки и грузя в скорую, а на асфальте уже лежали три чёрных пластиковых мешка с телами погибших. Думаю, четвёртый товарищ из скорой тоже скоро к ним присоединится. Я снова закурил. Слишком много стрессов за одно утро.

Отъехав метров на десять от места аварии, я заметил в зеркало заднего вида какое-то движение возле мешков с трупами. Неужели мешок шевельнулся? Нет, быть такого не может, мёртвые не встают, это я знаю точно. Я протёр глаза и перевёл взгляд обратно на дорогу. Бр-р! Надо высыпаться, а то мерещится фигня всякая.

Спустя двадцать минут я добрался до студ-городка. Без проблем нашёл нужный дом, сам когда-то этот университет заканчивал и район знаю замечательно.

Зайдя в подъезд, я поднялся на нужный этаж и позвонил в квартиру.

Дверь открыла молодая девица, одетая в потрёпанный халат. По её бледному лицу и страшноватому виду было понятно, что она очень хочет получить то, что лежит в моём кармане. Настоящий ходячий мертвец, ужас.

— Я от Толика, — сказал я, — деньги гони, получишь то, что хочешь, и я уйду.

— Сейчас, — пробубнили белые дёргающиеся губы.

Я шагнул внутрь.

Девица скрылась в комнате, и, вернувшись, протянула мне смятые купюры. Я пересчитал, всё в норме. Вынув из кармана пакетик с герой, я протянул его ей.

Дрожащие руки судорожно схватили белую отраву, и девица удалилась в комнату, оставив меня одного в прихожей.

Я вышел из квартиры. Всё, дело сделано, бабки в кармане, можно немного расслабиться.

Я решил поехать к Машке. Машка — моя девушка, мы встречаемся уже полтора года. Слава богу, она не знает, чем я занимаюсь. Вру, что работаю в частной охране. Пока прокатывает, но я понимаю, что вечно это продолжаться не может. Когда-нибудь она всё узнает и точно меня бросит. Надо завязывать, не хочу её терять. Надо завязывать, но как. Я погряз в этом по уши, и просто так уйти мне не дадут.

Через полчаса я подъехал к её дому. В городе явно что-то происходило, пару раз мне пришлось уступать дорогу проносившимся на большой скорости пожарным машинам и машинам скорой помощи, которые, ревя сиренами, явно куда-то спешили. На перекрёстках часто попадались полицейские патрули. Что за суматоха с утра пораньше!

Выйдя из лифта, я позвонил в квартиру. Машка открыла дверь и кинулась мне на шею. Соскучилась, целых два дня не виделись.

— Привет, — сказал я, целуя её в губы, — Я тоже соскучился. Ты одна?

— Одна, родители с утра на дачу уехали, — ответила она.

— А что у тебя с рукой? — спросил я, увидев свежую повязку на правом предплечье.

— Представляешь, какой-то мужик меня укусил, когда я шла из магазина. Он сидел на корточках у тротуара, бледный такой, я подумала, ему плохо, решила помочь, а он возьми и тяпни. Псих ненормальный.

— Ты рану обработала? — я взял её руку и осмотрел повязку.

— Да и скорую бы вызвать не мешало, не каждый день на улицах мужики кусаются.

— Не нужно, я сама всё сделала, медсестра, как-никак. Не беспокойся, я в порядке, даже больно не было.

Хорошо, когда в семье есть медик, подумал я.

Машка молодец, и меня не раз на ноги поднимала. Семья. Да, пора бы уже ей обзавестись, жениться на Машке и уехать куда-нибудь далеко, послав к чёрту своё прошлое и большую часть настоящего. Мы снова поцеловались и, обнявшись, пошли на кухню.

За нами увязалась Маруська, Машкина кошка, которая, опередив нас, прошмыгнула под ногами к своей миске.

Мы пили крепкий чай, Машка улыбалась, что-то рассказывала, шутила. В какой-то момент она закрыла глаза и поднесла руку к голове.

— Что с тобой, Маш? — спросил я, начиная волноваться.

— Может, всё-таки вызвать скорую?

— Нет, не нужно, просто голова закружилась, — проговорила она, вставая из-за стола.

— Пойду умоюсь, и всё пройдёт.

Маша направилась в ванную. Я остался на кухне наблюдать за Маруськой, жадно уплетавшей сухой корм из миски. И куда в неё столько влезает, жрёт как на убой.

Созерцая кошачью трапезу, я опять погряз в своих размышлениях. Надо ей сказать, так больше жить невозможно.