Неживая

— Верно, уже поздно, Альбус. У вас никогда не было своих детей, вы наблюдаете за многими и вам кажется, что вы их понимаете, но это не так. Разбираться в детях не значит понимать общие маркеры их поведения, это гораздо глубже.

— Евридика, Гарри похож на человека, способного на убийство?

— Да.

— Спасибо за ответы, — Дамблдор поднялся, чтобы уйти.

— Если бы у меня был выбор, я бы не отвечала.

— Знаю, — тихо произнес директор, прежде чем покинуть небольшой пустой класс, где некогда Евредика Гонт, будучи профессором Защиты от темных искусств проводила индивидуальные занятия с лучшими учениками. Возможно, она занималась с ними в этом классе самой темной магией, что впрочем в восемнадцатом веке не было запрещено. И именно с этим портретом угораздило подружиться Гарри Поттера.

— Старый дурак, — улыбнулась Ева, как только за директором закрылась дверь.

ЧАСТЬ II. Мечта. Два стула

Как же Гарри любил летать на метле. Он знал, что многим магглам нравятся различные экстремальные виды спорта, чтобы почувствовать то же самое. Свободу. Мантия, кажется, вот-вот слетит, глаза слезятся от ветра, воздух кажется морозным, вдохи короткие, рваные. И все, что ты видишь, сливается в единое пятно, слишком быстро меняющее очертания. Мозг скорее не воспринимает картинку зрением, а достраивает ее сам: вот это бурое большое пятно — Хогвартс, а это маленькое — хижина Хагрида, вот те пятнышки — камни, что лежат по дороге к Запретному лесу, а эта черная точка — человек или животное на земле.

Все становится настолько легко и просто, что кажется, будто и нет смысла переживать. Ты такая же точка на земле, обычно, когда ты там, но только не сейчас. Воздух холодный, он пахнет свежестью, какая бывает после дождя — один из запахов свободы.

— Живо вниз! — слова доносятся как-будто через слой ваты.

Но момент испорчен.

— Вы совсем с ума сошли? — кричит МакГонагалл, и Дэрек, только что опустившийся рядом с Гарри, держа в руке дурацкую школьную метлу с вылезшими прутьями, улыбается. — Ветер сильный, а они летать вздумали!

— Не пушинки, не унесло бы, — отмахивается Дэрек.

— Пять баллов с Гриффиндора, марш в башню!

И они идут, улыбаясь. В такие моменты, как считает Гарри, даже Дуглас становится настоящим, а не тем злобным ублюдком, каким привык быть с детства. Удивительно, что вокруг — одни ублюдки. Они становятся друзьями, отцами, спасают жизни, управляют государствами. Ублюдочный мир.

МакГонагалл сворачивает за угол в сторону лестниц, а Поттер и Дуглас идут дальше к каморке, где хранятся метлы, чтобы Дэрек сдал школьный инвентарь.

— Все изменилось, ты чувствуешь это? — говорит Дуглас.

— После того, как тот недоумок сжег шестерых человек?

— Пятерых, Фоули выжил.

— Мрачно стало. И легко. Как будто он напомнил всем, что смерть — это очень просто. Даже Малфой перестал так часто выебываться.

А утром в «Ежедневном пророке» написали страшное. В пригороде Лондона, в совсем небольшом городке Хэнстронвилль, который Гарри проезжал много раз по дороге в Лондон из Литтл-Уингинга, неизвестные маги в черных плащах и масках напали на маггловскую детскую больницу. Один из детей-пациентов был распят на дереве во дворе клиники, и журналисты не нашли более подходящей фотографии для первой полосы. Над всем этим безобразием, как чуть больше года назад на чемпионате мира по квиддичу, висела Темная метка.

Гарри смотрел в пустоту. Не потому, что ему было жалко какого-то неизвестного распятого ребенка. Он представлял объем работы, который проделали сотрудники Министерства, чтобы убрать от маггловских глаз подальше Метку, если магглы ее, конечно, способы видеть, выставить более правдоподобно смерть этого ребенка. И так каждый раз, интересно, сколько сотрудников подчищало всю эту хрень, когда была война?

И Поттер в очередной раз вспомнил, что сам же назвал свой адрес Пожирателю…

— Интересно, нахрена они этой фигней страдают? — спросил Дэрек, глядя в газету. — Нет бы время и магию с пользой потратить. Лучше бы банк ограбили.

— Показывают, что готовы бороться и без Сами-Знаете-Кого, — грустно вздохнул Мэтт, и Гарри поморщился. — Или что он возвращается.

— Даже сдохнуть по-человечески не мог, — пробубнил себе под нос Симус, сжимая кулаки.

— Как говорил мне Хагрид еще на первом курсе: чтобы умереть по-человечески — нужно быть человеком.

— А этот Хагрид гребаный философ.

— Это же та больница, про которую писали несколько дней назад в Пророке? — припомнил Дин. — Помните, говорилось что ребенок, фамилия которого не разглашается по этическим причинам, погиб в этой больнице. Там еще писали, что у него был сломан позвоночник, затронуты какие-то нервные окончания, и он умер на операционном столе. Скитер подчеркивала, как важно поддерживать волшебных детей из маггловских семей, потому что в Мунго бы проблемой такие переломы не стали.

— Точно, — вспомнил Дэрек небольшую заметку. — Заказная статейка, чувствую. Не в духе Скитер совсем. Активностью Пожирателей веет.