Неживая

— Мне кажется, что дело в другом, — теперь Гарри стал замечать, что Мэтт говорит на темы, касающиеся Пожирателей осторожнее, чем на другие. Раньше он не обращал на это внимания. — Они ведь хотели подчинить магглов, вроде как они низшая раса. Тут ребенка помещают в клинику, как маггла.

— В какой-то мере логика понятна, на чемпионате по квиддичу год назад я нихрена не понял, зачем там вообще стоял маггл. Совершенно бесполезно, только получал Обливиэйтом в лоб по десять раз за день. Такое отношение даже хуже, чем это… — Томас кивнул на фотографию первой полосы.

— Почему? — спросил Дэрек, внимательно глядя на Дина.

— Ну сам посуди, это насмешка над магглом какая-то. Никакого другого смысла в этом я увидеть не могу. Маги считают магглов никчемными тварями, и даже всякие добрые няшки из Министерства, боровшиеся против Сами-Знаете-Кого, так же считают. Стоит такой на входе, билетики проверяет, как дрессированная собачка, а все такие проходят, умиляются, ах, глупый маггл не понимает ничего. Весело, забавно, посмотрите, какой он умненький! И его туда поставили не Пожиратели, а Министерство.

— Магглы с их оружием могли бы показать себя более сильными, чем Пожиратели с косыми Авадами, — подхватил тему Поттер. — Но они не знают о волшебниках, и война магов с магглами была бы войной слепых с глухими. Только один хрен, я в ней поставил бы на магглов. Они не смогли бы истребить волшебников, но загнать их под Фиделиусы и заставить не высовываться на их территорию — вполне.

Поттер оглядел Большой зал. Кто-то сидел с газетами в руках, кто-то ел, но все было как-то иначе. Говорили тише — не в память о погибшем ребенке, почти всем на него насрать, а чтобы преподаватели или соседние факультеты не услышали их доводы и версии, возможно, провокационные. Таковыми бы точно показались доводы Дина какому-нибудь чистокровному гриффиндорцу, ведь это немыслимо, обвинить их — тех, кто всегда принимал благосклонно магглорожденных, в плохом отношении к магглам. Поэтому и компания Гарри говорила тише обычного. От шепотков стоял тихий, нервирующий гул. Поттер впился глазами в так же прямо глядящую на него Антигону Фоули. Она ухмыльнулась уголком губ, прежде чем вернуться к своей тарелке.

— Ты тут закопался.

— Скоро в тебя превращусь, Грейнджер.

— Способы сокрытия? — Гермиона схватила со стола одну из отложенных Гарри книг. — И что ты хочешь скрыть?

— Дом.

— Фиделиус, насколько мне известно — самый надежный способ.

— История моих родителей подтверждает надежность, — усмехнулся Поттер, не поднимая головы. — Все это полное дерьмо. Не то, что мне нужно.

— Что именно ты хочешь найти?

— Хочу спрятать дом родственников. Фиделиус не годится — он скрывает объект физически. Будет крайне подозрительно, если дом внезапно исчезнет, не думаешь?

— Ты не в настроении. Не нужно острить и срывать на мне злость. Лучше скажи, от чего их нужно скрыть, я попробую тоже поискать.

Гарри отложил очередную книгу в стопку просмотренных, снял очки и протер глаза. Ему казалось, что буквы уже расплываются, а мозг не воспринимает вообще ничего. Пустота. Абсолютная и спокойная, словно и не нужны эти поиски.

— Гермиона, мне сейчас кажется, что я в полном дерьме. По уши в нем, и я даже нихрена для этого не сделал. Я видел людей, которые в дерьме. Они долго шли к этому дерьму, меня же в него просто столкнули.

Он долго думал, что бы стал делать, если Пожиратели решили бы через родственников выйти на него. Над тем, какую роль в своей жизни отводить Дурслям, тоже размышлял. Вспомнил, как тетя провожала его в Хогвартс, когда он только поступал на первый курс.

Было неуютно, они сидели втроем, потому что сборы для только что поступивших в Вонингс были вечером предыдущего дня. Молча уплетали яичницу с беконом: за много лет завтрак так и не изменился, это всегда была чертова яичница с чертовым беконом, как будто тетя и не знала, что люди могут есть на завтрак что-то иное.

— Ты все собрал? — решила проявить участие тетя.

— Да.

— Зубную щетку, пасту, носки взял?

— Взял.

И снова тишина. Никаких наставлений от дяди, которые днем ранее выслушивал Дадли, никаких пожеланий успешной учебы, вообще ничего. Гарри чувствовал, что должен быть в другом месте в это время. В месте, для которого рожден, где он будет действительно дома. У Дурслей он как будто всегда был в гостях.

— Выезжать пора, парень, — дядя поднялся из-за стола, вытирая рот салфеткой.

Тогда ему казалось, что все станет иначе. Не стало.

Теперь Гарри не мог назвать домом ни Хогвартс, ни дом Дурслей. Не мог сказать, кто дороже ему — родственники или друзья. Или никто. И те, и другие — оставались всегда чужими. Но он не желал бы смерти никому из них.