Неживая

Парвати поджала губы, но промолчала. Гарри пробрался сквозь толпу студентов к выходу, и сразу же пошел к задним дворам, чтобы как можно меньше людей его видело. Оказавшись у ворот дома Розмерты, Поттер оглянулся, достал книгу из мантии, и сам укутался в нее, чтобы хоть немного ощущать себя безопаснее.

Да будет свет

Не успел он подойти к назначенному месту, как из-за угла, так же оглядываясь, вышла Антигона, что-то произнесла, схватила его за руку, и Поттер почувствовал, как его скрутило. Последней мыслью перед тем, как упасть на холодный каменный пол, было то, что Фоули служат Пожирателям.

— Никому мы не служим, — тут же ответила Антигона, так же неловко свалившаяся на пол. — Вставай.

— Какого черта?

— В Хогвартсе уши, в Хогсмиде тоже. В Кабаньей голове братец Дамблдора за всем присматривает, Розмерта самые странные слухи до директора доносит, кто еще там чем занимается, не знаю, но доверия нет.

— У меня и к тебе нет доверия. Где мы, черт возьми?

— У меня дома. Мрачное место.

Место действительно было мрачным, мрачнее Хогвартских подземелий. Каменные стены без обоев и какой-либо иной обшивки, паутины вдоль стен и на потолке, на факелах. И несколько дверей в круглой комнате, где они оказались.

— Идем.

— Фоули, что происходит? Какого хрена я здесь и какого хрена твой братец подсовывает мне книги?

— Тихо! Разбудишь бабку, придется ее убить, — серьезно сказала Антигона, и Поттер от этого скривился, будто съел кусок лимона.

Она направилась к одной из деревянных дверей, прошептала какое-то заклинание, и вошла. Гарри последовал за ней, другого выхода у него все равно не было. Аппарировать он не умел, камина в круглом холле не имелось, да и где он находится, представления не было совершенно никакого.

— Садись.

Комната, судя по всему спальня самой Антигоны, была не многим уютнее круглого холла, хотя ее все же пытались привести в человеческий вид. Цветным пледом, ярким пятном выделявшимся на фоне мрачного помещения без окон, вязаной накидкой на кресло, несколькими куклами, стоящими на столе. Гарри передернуло. На столе, на цветном пледе, в волосах кукол, везде был такой слой пыли, будто он находился в комнате давно умершего ребенка.

— Слушаю, — Гарри сел в пыльное кресло, отчего из него поднялось небольшое облачко пыли, но быстро было придавлено пятой точкой Поттера.

— Ева хочет помочь тебе. И мне, нам. Но она не может прямо с тобой об этом говорить.

— С тобой, значит, может?

— Обо мне ее не спрашивает Дамблдор. Не первое поколение Фоули у него учится, в последнее время все мы — жалкое зрелище. Особенно Ферон. Директору нет никакого дела до нас. Очередные чистокровные из священных двадцати восьми, которые скоро сдохнут, не дожив и до сорока. Или попадут в Азкабан. Или отравятся собственной усовершенствованной настойкой от икоты по своей глупости…

— Зачем ей вам помогать? — Гарри скрестил руки на груди.

— Она Фоули в девичестве. Родилась в этом дурацком доме, когда он выглядел еще прилично.

— Ясно. Зачем ей помогать мне?

— Она Гонт в замужестве, — усмехнулась Антигона, — Темный лорд — ее какой-то там прапраправнук. Вначале она восхищалась им, считала, что он будет великим волшебником. Потом грустно наблюдала, как он вымещает на магглах свои детские комплексы, подгоняя под это идеи величия волшебников. Он псих. И он возвращается.

— Причем тут я?

— Ева говорила, что рассказывала тебе о крестраже. Ты тоже в какой-то степени Гонт. В какой-то… — Антигона презрительно посмотрела на Поттера, отчего тот вскинул брови и постарался выглядеть максимально непринужденно. — Наверное, следует начать с моей… нашей истории. Нас четверо, и сумасшедшая бабка в соседней комнате, которая воет по ночам и говорит, что проклянет Прюэттов, которые давно сами себя прокляли. Ферон считается главой семьи. И он полный мудак, как ты мог это заметить. Он может лишить каждого из нас наследства, которого и так немного, выгнать из дома, обручить Гелона с Евадной, как он и грозится сделать, чтобы «сохранить чистую кровь». Он имеет на это право… юридически, что-ли. После смерти отца. Мать умерла еще при родах Евадны. У нее, кстати, проблемы с магией и даже с речью. Большие проблемы. Ферон называет ее никчемной сквибкой, но она может колдовать, когда его нет. Он применял к ней Круциатус, чтобы заставить ее сказать Люмос. Люмос у нее получился, да…

— Отвратный тип твой братец. Вы, кажется, двойняшки?

— Я не такая!

— Ладно, ладно, — Гарри поднял руки в примирительном жесте и замолчал, не понимая, к чему клонит Антигона.

— Прошлым летом он снял со счета в Гринготтсе деньги, которых там и так мало, чтобы пригласить сюда своих сгоревших друзей. Они пили оневиски, потом притащили двух каких-то маггловских шлюх… Он вывел Евадну в комнату, где все это происходило, привязал к стулу и заставил смотреть. И говорил, что ее ждет такое же будущее, как этих шлюх, потому что она — сквиб.

— И что стало с теми шлюхами?

— Они закопаны у нас в саду.

— Ты так просто мне рассказываешь об этом? — удивился Поттер.