— Ты помнишь, как мы встретились? — Да. — Ты любил меня хотя бы тогда?
73 мин, 40 сек 20196
— Послушайте, Иван Иванович, я видела настоящего убийцу…
— А вот с этого места прошу поподробнее.
Девушка нервно теребила край выглаженной футболки, изучала рисунок на подошве правой ноги, ежесекундно поправляя идеально уложенные волосы, иногда посматривая в маленькое зеркальце…
— Я жду.
— Извините, Иван Иванович… О чём я? Ах, да. Я видела убийцу таксиста… И это был явно не Лёша.
— Что это был не Воронцов, я уже понял. Подробности, пожалуйста: как выглядел, во что был одет, что конкретно делал, знаете ли вы его.
— Зовут его Макс. По крайней мере, он называет себя так. Больше я ничего о нём не знаю… Я боюсь его. Он знает обо мне всё… Всё… До мельчайших деталей. Я не удивлюсь, если он знает, что я ела сегодня на завтрак.
— Ксюша… Можно мне вас так называть?
— Да, конечно.
— Так вот, Ксюша, всё это очень интересно, но никак не относится к нашему делу. Вот здесь (роется в карманах пиджака, протягивает девушке визитку) телефон и адрес Константина Сергеевича Рольского — профессионального психотерапевта. С манией преследования к нему. Давайте всё же ближе к делу.
— Но это и есть дело: я видела, как Макс… (футболка рвётся под пальцами) Чёрт, порвала футболку! Извините, я видела, как Макс задушил таксиста и…
— Так… Не против, если я закурю?
— Нет, в конце концов, это ваш кабинет.
— Ксюша, сейчас вы отправитесь этажом ниже к моим коллегам художникам и составите фоторобот этого Максима. Да, вы что-то хотели сказать?
— Я слышала, как он убивал второго человека…
— Почему вы не открыли дверь?
— Потому что на месте этого несчастного, скорее всего, должна была быть я…
Оксана не могла пошевелить пальцем, она не чувствовала своё тело и это было страшно. Не было даже боли… Она вспомнила всё до мельчайших деталей, нетрудно было догадаться о планах Макса, но Ксю не могла ничего сделать в состоянии, когда невозможно поднять голову от сплюснутой в блин подушки даже на миллиметр…
Невообразимо медленно, словно в старых чёрно-белых фильмах ужасов, открылась дверь, Ксюша попыталась повернуться на звук, но это ей не удалось… Тень, смутно напоминающая человеческое тело, заслонила свет, в непосредственной близости от лица девушки оказалось лицо её мучителя, она почувствовала тяжесть его ладони на своей руке…
— Опять молчишь… Что ж, если ты хочешь молчать — пожалуйста. Говорить буду я… Ты станешь моей, я покажу тебе другой мир, мир без слёз, плохих слов, мыслей, оскалов улыбок и холодных сердец… Ты знаешь, почему падают листья с деревьев, разбиваясь о холодность земли? Молчишь. Конечно: червю нет смысла задумываться о чём-либо — у него есть дом, еда, вода, что ещё нужно? Ты была такой же, как они, но станешь другой. С моей помощью… А листья разбиваются только потому, что не могут терпеть этот мир — им слишком холодно в нём. Тебе тоже слишком холодно здесь и нужно согреться, просто ты не задумываешься об этом. Я люблю тебя, и хочу спасти… Скоро ты познаешь настоящее тепло, тепло милосердной Тьмы, я открою дверь, ведущую к ней, и присоединюсь к тебе. Тьма свяжет наши души навечно, мы станем одним целым… Одним целым… Одним целым… (уходит, открывает дверь, оборачивается к Ксю) Скоро. (Закрывает за собой дверь).
— Н… Е… Т, — сорвалось с иссохших, покрытых струпьями и незаживающими язвами губ.
— Никон, привет!
— Извините, кто вам нужен?
— Чёрт возьми! А с кем я разговариваю?
— Лейтенант Васнецов. Дежурный.
— Ах ты…
— Попрошу не выражаться, иначе положу трубку и доложу о случае телефонного хулиганства. Вам смогут выписать штраф или посадить на пятнадцать суток за оскорбление лица при исполнении им своих служебных обязанностей.
— Докладывай, кому хочешь и что хочешь. Соедини меня с Иваном Ивановичем. Срочно.
— Иван Иванович просил ни с кем не соединять.
— А ты скажи: «Привет от Сокола». Он поймёт.
Васнецов, молоденький карьерист с лицом молодого поросёнка и соответствующими глазками, отложил трубку на край стола, словно ядовитую змею, поправил воротничок формы (он всегда ходил в форме), сбил с неё несуществующие пылинки и, приняв соответствующий вид побитой собачки, робко постучался в дверь Никонова.
— Входи. Открыто.
— Там… Вас просят.
— Кто?! У меня через два часа совещание в ГЛАВКЕ, а я не представляю, что мне там говорить! Это двойное убийство, словно заноза в седалищной мышце! А тут ты ещё, поросёнок рождественский, дурья башка! Я же человеческим языком просил: НЕ СОЕДИНЯТЬ МЕНЯ НИ С КЕМ! Мне что надо было это на лбу тебе выжечь раскалённым прутом?! Ладно, что-то я разошёлся… Кто там?
— Не знаю. Сказали: «Привет от Сокола»…
— От Сокола? Что ж ты молчал, russo idioto?! Соединяй. Срочно. И дверь за собой закрой, чтобы я тебя часа два не видел и не слышал.
— Есть! — дверь мягко притворилась за Васнецовым, улыбнувшись давним воспоминаниям, Иван Иванович поднял трубку.
— А вот с этого места прошу поподробнее.
Девушка нервно теребила край выглаженной футболки, изучала рисунок на подошве правой ноги, ежесекундно поправляя идеально уложенные волосы, иногда посматривая в маленькое зеркальце…
— Я жду.
— Извините, Иван Иванович… О чём я? Ах, да. Я видела убийцу таксиста… И это был явно не Лёша.
— Что это был не Воронцов, я уже понял. Подробности, пожалуйста: как выглядел, во что был одет, что конкретно делал, знаете ли вы его.
— Зовут его Макс. По крайней мере, он называет себя так. Больше я ничего о нём не знаю… Я боюсь его. Он знает обо мне всё… Всё… До мельчайших деталей. Я не удивлюсь, если он знает, что я ела сегодня на завтрак.
— Ксюша… Можно мне вас так называть?
— Да, конечно.
— Так вот, Ксюша, всё это очень интересно, но никак не относится к нашему делу. Вот здесь (роется в карманах пиджака, протягивает девушке визитку) телефон и адрес Константина Сергеевича Рольского — профессионального психотерапевта. С манией преследования к нему. Давайте всё же ближе к делу.
— Но это и есть дело: я видела, как Макс… (футболка рвётся под пальцами) Чёрт, порвала футболку! Извините, я видела, как Макс задушил таксиста и…
— Так… Не против, если я закурю?
— Нет, в конце концов, это ваш кабинет.
— Ксюша, сейчас вы отправитесь этажом ниже к моим коллегам художникам и составите фоторобот этого Максима. Да, вы что-то хотели сказать?
— Я слышала, как он убивал второго человека…
— Почему вы не открыли дверь?
— Потому что на месте этого несчастного, скорее всего, должна была быть я…
Оксана не могла пошевелить пальцем, она не чувствовала своё тело и это было страшно. Не было даже боли… Она вспомнила всё до мельчайших деталей, нетрудно было догадаться о планах Макса, но Ксю не могла ничего сделать в состоянии, когда невозможно поднять голову от сплюснутой в блин подушки даже на миллиметр…
Невообразимо медленно, словно в старых чёрно-белых фильмах ужасов, открылась дверь, Ксюша попыталась повернуться на звук, но это ей не удалось… Тень, смутно напоминающая человеческое тело, заслонила свет, в непосредственной близости от лица девушки оказалось лицо её мучителя, она почувствовала тяжесть его ладони на своей руке…
— Опять молчишь… Что ж, если ты хочешь молчать — пожалуйста. Говорить буду я… Ты станешь моей, я покажу тебе другой мир, мир без слёз, плохих слов, мыслей, оскалов улыбок и холодных сердец… Ты знаешь, почему падают листья с деревьев, разбиваясь о холодность земли? Молчишь. Конечно: червю нет смысла задумываться о чём-либо — у него есть дом, еда, вода, что ещё нужно? Ты была такой же, как они, но станешь другой. С моей помощью… А листья разбиваются только потому, что не могут терпеть этот мир — им слишком холодно в нём. Тебе тоже слишком холодно здесь и нужно согреться, просто ты не задумываешься об этом. Я люблю тебя, и хочу спасти… Скоро ты познаешь настоящее тепло, тепло милосердной Тьмы, я открою дверь, ведущую к ней, и присоединюсь к тебе. Тьма свяжет наши души навечно, мы станем одним целым… Одним целым… Одним целым… (уходит, открывает дверь, оборачивается к Ксю) Скоро. (Закрывает за собой дверь).
— Н… Е… Т, — сорвалось с иссохших, покрытых струпьями и незаживающими язвами губ.
— Никон, привет!
— Извините, кто вам нужен?
— Чёрт возьми! А с кем я разговариваю?
— Лейтенант Васнецов. Дежурный.
— Ах ты…
— Попрошу не выражаться, иначе положу трубку и доложу о случае телефонного хулиганства. Вам смогут выписать штраф или посадить на пятнадцать суток за оскорбление лица при исполнении им своих служебных обязанностей.
— Докладывай, кому хочешь и что хочешь. Соедини меня с Иваном Ивановичем. Срочно.
— Иван Иванович просил ни с кем не соединять.
— А ты скажи: «Привет от Сокола». Он поймёт.
Васнецов, молоденький карьерист с лицом молодого поросёнка и соответствующими глазками, отложил трубку на край стола, словно ядовитую змею, поправил воротничок формы (он всегда ходил в форме), сбил с неё несуществующие пылинки и, приняв соответствующий вид побитой собачки, робко постучался в дверь Никонова.
— Входи. Открыто.
— Там… Вас просят.
— Кто?! У меня через два часа совещание в ГЛАВКЕ, а я не представляю, что мне там говорить! Это двойное убийство, словно заноза в седалищной мышце! А тут ты ещё, поросёнок рождественский, дурья башка! Я же человеческим языком просил: НЕ СОЕДИНЯТЬ МЕНЯ НИ С КЕМ! Мне что надо было это на лбу тебе выжечь раскалённым прутом?! Ладно, что-то я разошёлся… Кто там?
— Не знаю. Сказали: «Привет от Сокола»…
— От Сокола? Что ж ты молчал, russo idioto?! Соединяй. Срочно. И дверь за собой закрой, чтобы я тебя часа два не видел и не слышал.
— Есть! — дверь мягко притворилась за Васнецовым, улыбнувшись давним воспоминаниям, Иван Иванович поднял трубку.
Страница 6 из 21
