Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8825
Современное видение той катастрофы, во многом совпадает с мнениями множества людей и выглядит примерно так:
Приползло хрюсионство, уцелевшие люди перекрасились и стали злыми. На колени опустились, по грязи ползают и разговаривают с выдуманными сущностями семитской наружности. Мир света погрузился во тьму. Мразь встала во главе заблудившихся слепых людишек. Трупный запах дохлого жида осязали все живые и становились мертвецами. Мозги высохли, как засоренный ручей, но выросли уши и увеличились мозоли на коленях. Люди в процессе дэеволюции мутировали в скот, полностью подчиняясь восточной мрази, которая мерзостными песнопениями втюхивала стаду свою липкую ложь. В моду вошло рабство и содомия. В процессе уничтожения существ женского пола, процесс обновления стада застопорился и почти остановился. Зло пустило свои щупальца в каждую хижину. В особые ночи, когда тьма окутывала небосвод, из склепа звонил старый колокол, оставшийся с незапамятных времён, но используемый мразью в своих мерзких целях порабощения света. Скот стекался на звон колокола, входил в склеп, заполнял каждый угол и щель. Мразь опрыскивала собравшееся стадо мертвою водой, от чего оно засыпало и покрывалось пеленой скорби и печали. Зло повторяло восточную смесь семитщины и проклятий в сторону первородного света, упрекало рабов своих в порочных связях со светом, унижало их и заставляло искупать свою тягу к светлому. Скоторабы подходили по одному к алтарю мрази, целовали костлявую руку мрази, слюнявили портреты мразотных отпрысков, поглощали иссохшие части мертвечины, назначенной мразью предметами поклонения и причастия ко злу мысленному и гниению плотскому.
Зло распространилось повсюду. Многие поддались на ложь мрази. Но лучи света все чаще пробивают завесу тьмы. Излучая ту истину, покрытую мраком, которую люди, оскотинившись, забыли. Но светлое начало, присутствующее в каждом белом, растапливает замороженные сердца под гнетом мрази. И однажды, когда тепло наших бьющихся сердец достигнет источника света, оно отразится многотысячными огненными лучами, испепеляющими каждую мразь, запустившую щупальца в нашу жизнь, тогда свет снова громогласным ором провозгласит себя сутью грядущих событий, нивелируя искривленную мразь до ничтожных атомов, не способных больше вторгнуться в царство света.
Часть 12
Проснувшись, некто протёр от песка сновидений сонные очи. Глаза его жутко болели от пережитого. Паутина распутывалась из клубков в ровные нити, постепенно забирая воспоминания бывшей жизни своего хозяина. Некто знал, что скоро он забудет всё, что довелось пройти ему во время странствия по тёмному пути стремления, к началу и концу одновременно. Отряхнувшись от вековой пыли, вышел из избы, которая закрыла дверь и не хотела выпускать свою добычу. Не в силах противостоять его единой силе, отворилась, скрипом ржавых петель разбудив вокруг всю пустоту. Слепые птицы, чувством ворона услышав, полетели к избе, уселись на крыльцо и стали слушать вновь пространство в пустоте. Пытаясь мысленно представить образы, что видел некто, во кромешной тьме.
Он подошёл к ручью и наклонился, посмотрев в себя в воде. Кто это там? Эй, ты! Ответь мне, ты, да, ты, тот кто на дне. В ответ, второй, тот в отражении лишь вскользь улыбкой озарил суровый его взгляд. *Я — это ты. Я друг твой. Тёмный. В жизни я с тобою находился сотни раз подряд.* Умылся некто той водою в пустоте. И устремлением мысли потянулся к камню, что повёрнут был к избе. В раздумьях просидел на камне том. И запись мудрую оставил он потом. Очерки жизни, что окончена была в лесу. И как почувствовал дыханье смерти и её косу. И слушал ветер одинокий о чём пишет тот, кто постоянно, после смерти, попадает в это место, без забот. И сталь скрипучая чернила зажигала на листах. Воспоминания сгорали, превращаясь в сущий прах.
Никто не ведал, как сюда попал. Никто не знал о том, что жив он иль устал. Лишь в пустоте есть путь, который предстоит пройти, стремясь ко тьме. Бежать, на зов мечты — скорей, спеши ко мне!
Приползло хрюсионство, уцелевшие люди перекрасились и стали злыми. На колени опустились, по грязи ползают и разговаривают с выдуманными сущностями семитской наружности. Мир света погрузился во тьму. Мразь встала во главе заблудившихся слепых людишек. Трупный запах дохлого жида осязали все живые и становились мертвецами. Мозги высохли, как засоренный ручей, но выросли уши и увеличились мозоли на коленях. Люди в процессе дэеволюции мутировали в скот, полностью подчиняясь восточной мрази, которая мерзостными песнопениями втюхивала стаду свою липкую ложь. В моду вошло рабство и содомия. В процессе уничтожения существ женского пола, процесс обновления стада застопорился и почти остановился. Зло пустило свои щупальца в каждую хижину. В особые ночи, когда тьма окутывала небосвод, из склепа звонил старый колокол, оставшийся с незапамятных времён, но используемый мразью в своих мерзких целях порабощения света. Скот стекался на звон колокола, входил в склеп, заполнял каждый угол и щель. Мразь опрыскивала собравшееся стадо мертвою водой, от чего оно засыпало и покрывалось пеленой скорби и печали. Зло повторяло восточную смесь семитщины и проклятий в сторону первородного света, упрекало рабов своих в порочных связях со светом, унижало их и заставляло искупать свою тягу к светлому. Скоторабы подходили по одному к алтарю мрази, целовали костлявую руку мрази, слюнявили портреты мразотных отпрысков, поглощали иссохшие части мертвечины, назначенной мразью предметами поклонения и причастия ко злу мысленному и гниению плотскому.
Зло распространилось повсюду. Многие поддались на ложь мрази. Но лучи света все чаще пробивают завесу тьмы. Излучая ту истину, покрытую мраком, которую люди, оскотинившись, забыли. Но светлое начало, присутствующее в каждом белом, растапливает замороженные сердца под гнетом мрази. И однажды, когда тепло наших бьющихся сердец достигнет источника света, оно отразится многотысячными огненными лучами, испепеляющими каждую мразь, запустившую щупальца в нашу жизнь, тогда свет снова громогласным ором провозгласит себя сутью грядущих событий, нивелируя искривленную мразь до ничтожных атомов, не способных больше вторгнуться в царство света.
Часть 12
Проснувшись, некто протёр от песка сновидений сонные очи. Глаза его жутко болели от пережитого. Паутина распутывалась из клубков в ровные нити, постепенно забирая воспоминания бывшей жизни своего хозяина. Некто знал, что скоро он забудет всё, что довелось пройти ему во время странствия по тёмному пути стремления, к началу и концу одновременно. Отряхнувшись от вековой пыли, вышел из избы, которая закрыла дверь и не хотела выпускать свою добычу. Не в силах противостоять его единой силе, отворилась, скрипом ржавых петель разбудив вокруг всю пустоту. Слепые птицы, чувством ворона услышав, полетели к избе, уселись на крыльцо и стали слушать вновь пространство в пустоте. Пытаясь мысленно представить образы, что видел некто, во кромешной тьме.
Он подошёл к ручью и наклонился, посмотрев в себя в воде. Кто это там? Эй, ты! Ответь мне, ты, да, ты, тот кто на дне. В ответ, второй, тот в отражении лишь вскользь улыбкой озарил суровый его взгляд. *Я — это ты. Я друг твой. Тёмный. В жизни я с тобою находился сотни раз подряд.* Умылся некто той водою в пустоте. И устремлением мысли потянулся к камню, что повёрнут был к избе. В раздумьях просидел на камне том. И запись мудрую оставил он потом. Очерки жизни, что окончена была в лесу. И как почувствовал дыханье смерти и её косу. И слушал ветер одинокий о чём пишет тот, кто постоянно, после смерти, попадает в это место, без забот. И сталь скрипучая чернила зажигала на листах. Воспоминания сгорали, превращаясь в сущий прах.
Никто не ведал, как сюда попал. Никто не знал о том, что жив он иль устал. Лишь в пустоте есть путь, который предстоит пройти, стремясь ко тьме. Бежать, на зов мечты — скорей, спеши ко мне!
Страница 24 из 24
