Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8807
Трупный сарай, биореактор, выгребная яма, отстойник, склеп… Много эпитетов носит это каббалистическое пристанище шлюх и наркоманов. Но одно название, в достатке определяет точность и выразительность всего того умопомрачительного безумия, которое имеет место быть в нём — «цырковь». Так просто, кратко, но в то же время многогранно отражает всю подноготную клерикального маскарада. Некий небезызвестный герой одного модного движа, в своей многобуквенной автобиографии также упомянул про кукольный спектакль -«Вошёл я в город мертвецов с толпой людей, до входа внутрь были веселы они. Играла музыка, румянец на щеках девиц огнём сиял. Я наблюдал за ними как бы позади. Но как под тенью очерчивался свет от тьмы. Вмиг люди обратились табуном овец. Подсел я на измену — сердце прошептало мне» беги«. Парнокопытных в этом месте было пруд-пруди! Один лишь я прошёл в самый конец. Уныние и тягость отражалось в мутных отблесках свечей. И овцы каялись повсюду на моих глазах. А на стене раскинулся дохлый еврей. Не мил мне стал обитель рабских мертвецов душой. Попятился назад ко входу было уж. А на спине моей толстовки надпись» еХд герой«. Я выбрался из мрака трупных ядов луж».
Они пришли на место. Цырковь была досыта набита слабохарактерными глупцами, от чего можно было сравнить это зрелище со шпротами в банке. Дряблые старухи рыскали то там то тут, держа за неуверенные руки своих внуков, которые уже очень скоро пополнят длинный список пизданутых на голову зомби, пройдя соответствующий перечень ритуалов, под пристальным руководительством попов -жирных пидорасов в платьях. Что особо поражало, так это поникшие головы, направленные исключительно себе под ноги, как-будто все эти жмурики каждый раз пытаются сосчитать количество лобковых вшей, высыпавшихся из под потных ряс служителей культа смерти. Они стояли разрозненно, отрешённо простаивая перед театральной сценой, где выступали искусные актёры цырка. Своими монотонными речами ввергая публику в затягивающийся сон, как мух в паутину. Рабы простаивали по несколько долгих часов, заставляя ещё не поддавшихся малых детей мучиться и лицезреть полное повиновение их отцов и матерей перед чем то невиданно жутким. Ещё не понимая куда их приволокли, дети становятся невольными участниками военных событий, где на карту положены их жизни.
Тёмная месса в самом разгаре. Из потаённой комнаты, как из параллельного мирка, выполз жирный поп. Еле перекатывающийся с одной ноги на другую. Его пузо свисало аж до самых колен. Радиация подметила невообразимое уродство служителя культа, что по хрюстанутым верованиям является ничем иным, как даром яхвеича, благодатью есусовой. Морщинистое свиноподобное рыло хлюпало массивными щёками, глазищи переглядывались друг с другом, будто играя в жмурки. Если бы он споткнулся о свой женственный наряд, то волнами бы распластался на скользком полу, создав неимоверную сейсмическую активность, которая в свою очередь погрузила бы тщедушных обитателей цыркви в реакционный хаос, заставляя в дикой давке спасаться бегством от падения в адем — заповедник для хрюстанутых неандертальцев.
Хрюстиане лобызали жирные пальцы бегемотоподобного, одетые в золотые кольца с камушками, видимо цвета крови самого есусыча. Расступаясь перед ним, падали на немощные колени и в безконечном экстазе бились лбом о твёрдый пол, наполняя зал барабанными громыханиями. Он, оставшись поодаль от цыркулирующего акта безумства, наблюдал происходящее со стороны. И звучащая какофония из гулких ударов, смешивалась в тактичный ритм из барабанного оркестра дрессированных негров, исполняющих первобытные пассажи звуков, посвящённых древнему культовому каннибализму, который дошёл до наших смутных дней. Одно лишь упоминание о преклонении перед отрубленными конечностями, именуемыми мощами, передаёт всю атмосферу недочеловеческой натуры местной абраамисткой секты хрюсов. Умалишённые старухи в старых платьях, проеденных молью, кончали при приближении батюшки и набожно крестились, повторяя заученную с раннего детства мантру о спасении от жизни. Ведь жить то опасно!
Поп был явно под синевой. О чём свидетельствовали фиолетовые мешки под лупоглазыми глазами кишкоблуда. То и дело, его постоянно подхватывали за руки двое прислужников-олигофренов. Они как тампоны, впитывали каждое бульканье из огромной ротовой полости их владыки. Эта умопомрачительная картина дружной идиллии, издалека навевала святую троицу голубчиков, дружно отплясывающих брачные танцы перед друг дружкой, во время ночных посиделок у цырковной буржуйки, окружённых размалеванными дощечками с жыдкими черепами, обтянутыми обгорелой свиной кожей, каждую ночь наблюдающими на нескончаемую содомию гомогенных цырковников. Блаженные выражения лиц у женоподобных подрясочников, отражающие все образы кривых зеркал в комнате ужаса, как бы подтверждали версию об ориентации рясоносцев.
Они пришли на место. Цырковь была досыта набита слабохарактерными глупцами, от чего можно было сравнить это зрелище со шпротами в банке. Дряблые старухи рыскали то там то тут, держа за неуверенные руки своих внуков, которые уже очень скоро пополнят длинный список пизданутых на голову зомби, пройдя соответствующий перечень ритуалов, под пристальным руководительством попов -жирных пидорасов в платьях. Что особо поражало, так это поникшие головы, направленные исключительно себе под ноги, как-будто все эти жмурики каждый раз пытаются сосчитать количество лобковых вшей, высыпавшихся из под потных ряс служителей культа смерти. Они стояли разрозненно, отрешённо простаивая перед театральной сценой, где выступали искусные актёры цырка. Своими монотонными речами ввергая публику в затягивающийся сон, как мух в паутину. Рабы простаивали по несколько долгих часов, заставляя ещё не поддавшихся малых детей мучиться и лицезреть полное повиновение их отцов и матерей перед чем то невиданно жутким. Ещё не понимая куда их приволокли, дети становятся невольными участниками военных событий, где на карту положены их жизни.
Тёмная месса в самом разгаре. Из потаённой комнаты, как из параллельного мирка, выполз жирный поп. Еле перекатывающийся с одной ноги на другую. Его пузо свисало аж до самых колен. Радиация подметила невообразимое уродство служителя культа, что по хрюстанутым верованиям является ничем иным, как даром яхвеича, благодатью есусовой. Морщинистое свиноподобное рыло хлюпало массивными щёками, глазищи переглядывались друг с другом, будто играя в жмурки. Если бы он споткнулся о свой женственный наряд, то волнами бы распластался на скользком полу, создав неимоверную сейсмическую активность, которая в свою очередь погрузила бы тщедушных обитателей цыркви в реакционный хаос, заставляя в дикой давке спасаться бегством от падения в адем — заповедник для хрюстанутых неандертальцев.
Хрюстиане лобызали жирные пальцы бегемотоподобного, одетые в золотые кольца с камушками, видимо цвета крови самого есусыча. Расступаясь перед ним, падали на немощные колени и в безконечном экстазе бились лбом о твёрдый пол, наполняя зал барабанными громыханиями. Он, оставшись поодаль от цыркулирующего акта безумства, наблюдал происходящее со стороны. И звучащая какофония из гулких ударов, смешивалась в тактичный ритм из барабанного оркестра дрессированных негров, исполняющих первобытные пассажи звуков, посвящённых древнему культовому каннибализму, который дошёл до наших смутных дней. Одно лишь упоминание о преклонении перед отрубленными конечностями, именуемыми мощами, передаёт всю атмосферу недочеловеческой натуры местной абраамисткой секты хрюсов. Умалишённые старухи в старых платьях, проеденных молью, кончали при приближении батюшки и набожно крестились, повторяя заученную с раннего детства мантру о спасении от жизни. Ведь жить то опасно!
Поп был явно под синевой. О чём свидетельствовали фиолетовые мешки под лупоглазыми глазами кишкоблуда. То и дело, его постоянно подхватывали за руки двое прислужников-олигофренов. Они как тампоны, впитывали каждое бульканье из огромной ротовой полости их владыки. Эта умопомрачительная картина дружной идиллии, издалека навевала святую троицу голубчиков, дружно отплясывающих брачные танцы перед друг дружкой, во время ночных посиделок у цырковной буржуйки, окружённых размалеванными дощечками с жыдкими черепами, обтянутыми обгорелой свиной кожей, каждую ночь наблюдающими на нескончаемую содомию гомогенных цырковников. Блаженные выражения лиц у женоподобных подрясочников, отражающие все образы кривых зеркал в комнате ужаса, как бы подтверждали версию об ориентации рясоносцев.
Страница 7 из 24
