Фандом: Гарри Поттер. Второе испытание. Гарри несколько измотан его выполнением, и пока он там подыхает от усталости, некоторые неочевидные ранее вещи переосмысливаются. Интриги, как и всегда, нет. И не будет.
14 мин, 42 сек 274
Просто стоять, сидеть, ходить и молчать, прерываясь время от времени на поцелуи? И что вообще, кроме славы и профессионализма в качестве ловца, может её в Гарри привлекать? Гарри вдруг с ужасом обнаружил, что про Чжоу он не знает практически ничего и не может себе представить ни единой сцены их совместного времяпрепровождения, в которой, наблюдая за поведением Чжоу, он мог хоть с какой-то уверенностью сказать: да, именно эта девушка является настоящей Чжоу, именно так он себе её представляет. Образ той, в кого он был влюблён, оказался таким расплывчатым и эфемерным, что переставал существовать, как только на него обращали пристальное внимание. Не было вообще понятно, каким именно образом Гарри умудрился в неё влюбиться, потому что не получалось представить себе, в кого он влюбился. Понятно, что он мог влюбиться в Чжоу как в какую-то абстрактную девушку, не имеющую отношение к реальной ученице Райвенкло, но это был бы какой-то конкретный образ, какая-то девушка, которая могла бы где-то существовать — пусть даже только в его голове. Но тут такого не было. Значит, получается, что он влюблён… ни в кого? В пустоту, из которой проглядывают черты симпатичной китаянки? Всё оказалось таким простым, что нельзя было себе и представить. Этого просто нельзя было понять, просто нельзя было…
С Кэти же всё выходило по-другому. Оказалось, с ней Гарри объединял не только Хогвартс и квиддич, но и немало ситуаций: бредовых, пикантных, откровенно невозможных. С ней хотелось оставаться подольше, с ней связаны интересные разговоры, у неё была внешность, детали которой невозможно было забыть, сводящая с ума близость и запах. В общем-то, Гарри даже не понимал, чего ему ещё надо для того, чтобы признать, что именно Кэти-то он и любит. Почему-то только теперь это стало таким очевидным, что невозможно было отрицать, как невозможно было отрицать то, что он только что вытащил двух человек из глубины озера и смог дотащить их до берега.
Стало понятно, что ему хочется, чтобы их с Кэти объединяли три заветных слова — не важно, кем именно они будут произнесены, — которые только и могли их связать. Конечно же, этими словами будут не «квиддич», не «турнир» и не«бал» — как раз эти-то слова казались лишними и совершенно ненужными, их слышать, наоборот, не хотелось. Оставалось только найти находящуюся непонятно где на территории замка девушку, срочно, пока это ощущение не прошло, не иссякло.
Ещё думалось, что как же это любопытно, что для того, чтобы очевидные вещи показались таковыми, нужно испытание, а лучше — смертельная опасность. Только так ты получаешь встряску и прозреваешь. Да ради такого умереть становилось совсем не страшно — хотелось даже каждый день умирать на руках у Неё. Да что там — необходимо было хоть раз умереть у Неё на руках. От таких мыслей становилось так легко и весело, что вся усталость отступала. Наверное, слово «окрыляет» обозначало именно такую ситуацию, именно метаморфозы, происходившие в это время в сознании Гарри.
Очередной раз вспомнилось одно из их занятий танцами перед балом. Оставалось всего ничего, какие-то жалкие пара дней до начала самого ожидаемого события этой зимы. Всё, что было необходимо, уже получалось, и Кэти стала, наконец, довольна их результатами. Они уже закончили тренироваться движениям под музыку и теперь просто сидели рядом, болтая о всякой разной фигне, когда Кэти неожиданно озвучивала те мысли, которые в последнее время приходили к Гарри слишком часто.
— Знаешь, я тут подумала, что мы почему-то боимся сущих пустяков, а перед лицом опасности, наоборот, делаем то, что должны. Так забавно. Я вот боюсь отдавить тебе ноги, когда мы танцуем, мокриц опасаюсь, — девушка на миг замолчала, застыла, задумавшись, — а когда мы играем матчи в квиддич, и надо уйти в крутое пике до самой земли или пропустить бладжер на полной скорости в полудюйме от головы — это воспринимается как нечто совершенно нормальное. Интересно, у тебя, наверное, тоже что-то похожее?
— Ага. Действительно, забавно, — они ещё несколько секунд помолчали — да, в игре в квиддич или всяких опасных ситуациях даже не задумываешься над тем, что надо бы взять и испугаться. А ноги я тебе тоже отдавить боюсь, — на этой ноте оба не выдержали и рассмеялись.
Как он мог тогда вообще не замечать того, что ней можно с лёгкостью говорить на самые разные темы, что она его всегда, в общем-то, понимает, когда он говорит о тех или иных волнующих его или просто интересных ему вещах? Но хорошо, что хотя бы теперь он смог задуматься над подобным и принять решение. Этим утром, справившись с заданием, Гарри наконец-то принял решение, и стало уже ничего не страшно.
С Кэти же всё выходило по-другому. Оказалось, с ней Гарри объединял не только Хогвартс и квиддич, но и немало ситуаций: бредовых, пикантных, откровенно невозможных. С ней хотелось оставаться подольше, с ней связаны интересные разговоры, у неё была внешность, детали которой невозможно было забыть, сводящая с ума близость и запах. В общем-то, Гарри даже не понимал, чего ему ещё надо для того, чтобы признать, что именно Кэти-то он и любит. Почему-то только теперь это стало таким очевидным, что невозможно было отрицать, как невозможно было отрицать то, что он только что вытащил двух человек из глубины озера и смог дотащить их до берега.
Стало понятно, что ему хочется, чтобы их с Кэти объединяли три заветных слова — не важно, кем именно они будут произнесены, — которые только и могли их связать. Конечно же, этими словами будут не «квиддич», не «турнир» и не«бал» — как раз эти-то слова казались лишними и совершенно ненужными, их слышать, наоборот, не хотелось. Оставалось только найти находящуюся непонятно где на территории замка девушку, срочно, пока это ощущение не прошло, не иссякло.
Ещё думалось, что как же это любопытно, что для того, чтобы очевидные вещи показались таковыми, нужно испытание, а лучше — смертельная опасность. Только так ты получаешь встряску и прозреваешь. Да ради такого умереть становилось совсем не страшно — хотелось даже каждый день умирать на руках у Неё. Да что там — необходимо было хоть раз умереть у Неё на руках. От таких мыслей становилось так легко и весело, что вся усталость отступала. Наверное, слово «окрыляет» обозначало именно такую ситуацию, именно метаморфозы, происходившие в это время в сознании Гарри.
Очередной раз вспомнилось одно из их занятий танцами перед балом. Оставалось всего ничего, какие-то жалкие пара дней до начала самого ожидаемого события этой зимы. Всё, что было необходимо, уже получалось, и Кэти стала, наконец, довольна их результатами. Они уже закончили тренироваться движениям под музыку и теперь просто сидели рядом, болтая о всякой разной фигне, когда Кэти неожиданно озвучивала те мысли, которые в последнее время приходили к Гарри слишком часто.
— Знаешь, я тут подумала, что мы почему-то боимся сущих пустяков, а перед лицом опасности, наоборот, делаем то, что должны. Так забавно. Я вот боюсь отдавить тебе ноги, когда мы танцуем, мокриц опасаюсь, — девушка на миг замолчала, застыла, задумавшись, — а когда мы играем матчи в квиддич, и надо уйти в крутое пике до самой земли или пропустить бладжер на полной скорости в полудюйме от головы — это воспринимается как нечто совершенно нормальное. Интересно, у тебя, наверное, тоже что-то похожее?
— Ага. Действительно, забавно, — они ещё несколько секунд помолчали — да, в игре в квиддич или всяких опасных ситуациях даже не задумываешься над тем, что надо бы взять и испугаться. А ноги я тебе тоже отдавить боюсь, — на этой ноте оба не выдержали и рассмеялись.
Как он мог тогда вообще не замечать того, что ней можно с лёгкостью говорить на самые разные темы, что она его всегда, в общем-то, понимает, когда он говорит о тех или иных волнующих его или просто интересных ему вещах? Но хорошо, что хотя бы теперь он смог задуматься над подобным и принять решение. Этим утром, справившись с заданием, Гарри наконец-то принял решение, и стало уже ничего не страшно.
Страница 4 из 5
