Ничего невозможного

— Я уже задал свой вопрос, — сказал генерал Илан. — Какое отношение ваша работа имеет к дипломатии?

— Прямое, — спокойно ответил Люк. Все же — что за глупый вопрос. Провокация? Скорее всего. — Я показал, насколько эффективна может быть Сеть при сложнейших переговорах и насколько даже искушенные люди уязвимы перед манипуляцией анонима.

— И вы не считаете, что ваша работа относится к имперской пропаганде?

— Нет, ничуть.

— Несмотря на вынесенный вердикт об эффективности действий Дарта Вейдера?

От этого имени декан и философ поморщились. Пиетт же распрямился, с прищуром посмотрел на Люка. Кроме внимательного ожидания Люк ничего чувствовал. Чего тот ждал?

Люк вдохнул и ответил правду.

— Я полагаю, что констатация правды не является пропагандой. Его действия были эффективны и привели к победе Республики в Войне Клонов спустя год после создания единого флота. Это исторический факт.

— И вы не чувствуете моральной ответственности? — профессор Шлиан смотрел на Люка разочарованно и неодобрительно.

— Простите?

— Молодой человек, — вздохнул профессор, — вы, конечно, не понимаете ужасов Империи до конца, вы не жили на Корусанте в тот период гонений…

В глубине зала Лея сделала резкое движение — Люк вскинул на нее глаза — и зажала Хану рот.

— Простите, — мягко сказал Люк, — но мне бы хотелось вам напомнить, что я участвовал в боевом Сопротивлении.

Теперь было еще и не боевое Сопротивление. Те, кто жили в «период гонений» и не одобряли. Наверное, молча. Это никогда не уточнялось.

— Разумеется, я об этом помню, — произнес профессор с укоризной. — Но я говорю вам о полном бессилии перед всепожирающей машиной диктатуры. Вам, бойцам, сложно представить, что это такое…

Теперь Лея зажала рот самой себе. Люк сжал губы.

— Возможно, — продолжал профессор, — вы можете считать Дарта Вейдера достойным врагом. Которому нужно отдавать должное. Однако по отношению к людям, пострадавшим от диктатуры, показывать столь чудовищного военного преступника с положительной стороны — аморально. Вы думали об этом?

— Думал, — сказал Люк. — И я считаю, что, с точки зрения науки, аморально подтасовывать факты. И делать вид, что некоторых эпизодов истории не было. Видите ли, флот не объединился сам по себе, его объединил один человек — допустим, ради своих целей…

— «Допустим»? — переспросил декан с явным неодобрением.

Неужели и вы туда же, декан Ли?

— Меня не интересовали его долгосрочные мотивы, — сказал Люк, — поэтому я не могу сказать, оформились они на этом этапе или нет. Я допускаю, что они были, но не могу сказать точно…

— Разумеется, они были! — воскликнул профессор Шлиан. — Или же вы полагаете, что Вейдер объединял флот только ради победы в войне, а не ради захвата власти?

— Я не знаю, — сказал Люк ровно. — У меня нет никаких данных, и мотивы я додумывать не хочу. Известных мне было для моей работы вполне достаточно.

— Это именно то, о чем я говорю. Вы не чувствуете моральной ответственности за выводы, которые неискушенный читатель может сделать из вашей работы.

— Вы имеете в виду, — переспросил Люк немного ошарашенно, — что опасаетесь, как бы прочитавший мой диплом не изменил отношение к лорду Вейдеру, потому что тот был эффективным организатором?

— Не лорду! — вскричал профессор Шлиан.

Пиетт чуть улыбнулся.

— В самом деле, это немного слишком, — вмешался декан. — Полагаю, работа вполне может быть принята в своем нынешнем виде и опубликована со всего лишь небольшими изменениями.

— Согласованными с внутренней безопасностью, — сказал генерал Илан. — В этом случае — не возражаю.

— Какими еще изменениями? — вскинулся профессор Са.

— Самыми минимальными, — ответил декан.

— Ты был слишком резок, — сказала Лея. Они возвращались домой: у Люка не было никакого настроения праздновать. — Ты должен был сказать, что подумаешь над правками.

— Да над чем там думать! — Хан махнул рукой. — Все он сделал как надо, только послал недостаточно далеко.

— Хан!

— Что — Хан? Зачем его работе предисловие «никак-не-лорд Вейдер плохой-плохой-плохой» и послесловие«и хотел он плохого-плохого-плохого»? Я бы их вообще послал в желудок к сарлакку, малыш слишком вежливый. Люк, дипшкола тебя испортила, ты у Веджа пройди повторный курс «посыла на»!

Люк фыркнул.

— Неплохая мысль. Я только за, сам понимаешь.

Вот только у Веджа больше не эскадрилья, у него почетное генеральство и группа пилотов-испытателей на Фондоре, их не станешь «посылать на». Впрочем, можно и слетать. Как-нибудь.

— Какая разница, зачем работе предисловие и послесловие! — Лея нахмурилась. Резко дернула машину на северо-восток, обгоняя медлительный семейный «тарин».

— Йо-хо! — вскричал Хан. — Да ты научилась водить! Ну наконец-то! Давай еще, вон рыжий пижон тащится, низведи его!

— Вот еще, — сказала Лея. И подрезала рыжего, неприятно улыбаясь. — Как я говорила, неважно, нужны ли твоей работе дополнения или нет. Если они условие ее публикации, то глупо от публикации отказываться. Ты убил на нее три года!