Ничего невозможного

— Имперскую пропаганду собрался транслировать? — Хан хмыкнул. — Ты знаешь, я даже не буду против. Прошла тут информация, что флот собрались приватизировать. На куски ломать. Фондору большой кусок. Кореллии, Мон Каламари… И я вот думаю, не из-за этой ли новости Пиетт решил рвануть в Остаток… Из-за наших идиотов у них там пополнение будет, чего доброго. Самое время отсюда драпать, — и влил себя остатки виски. — Если даже мне от новости захорошело, то уж ему-то…

Люк глотнул из стакана и не почувствовал вкуса. Флот был чем-то… могучим и вечным. И чем-то, где даже пацан из дыры мира мог стать адмиралом. Или пилотом. Кем угодно. И это даже не было пропагандой. Мечта его детства. Дело жизни отца.

— Зачем они?

— Ради бабла, зачем еще? Единственное нормальное, что было в Империи. Не целиком, и банте понятно, но… Если б не Чуви, я б там так и остался, наверное. Стал бы капитаном. И мы бы с тобой не встретились. Кстати, если бы тогда на станции был Вейдер, я бы даже гауптвахты не получил за освобождение раба. — Хан усмехнулся. — Чудно, да? Интересно, как скоро начнут писать, что он еще и рабовладельцем был?

— Он же не был, — сказал Люк.

— А когда это пропагандистов останавливало? Вон, тебе даже благонадежность подтверждать пришлось, из-за диплома, который никто бы по доброй воле не прочитал никогда, если б его сначала не запретили, а потом в Сеть не слили. Я вот что думаю, — Хан ухмыльнулся, — это твой декан его слил. Чтобы внимание привлечь. Пиар, рейтинги всякие… Ты б знал, как меня достали рейтинги. Лея только ими и занята.

— По-моему, — сказал Люк, — тебе пить уже хватит.

— Я трезв, как Чуви. Я просто зол. И устал. Знаешь, все больше хочется схватить Лею и умотать на Кашвиик. Чуви нас спрячет.

— Она не поедет.

— Конечно, не поедет. Что она там будет делать? — Хан отпил виски. — Она собирает дипмиссию на Куат, ты знаешь?

Люк не знал. И эта новость сдернула с его начавшего пьянеть мозга всю расслабленность. Люк сел прямо и прищурился.

— Она не говорила.

— Разумеется, не говорила. Так я тебе говорю. Хотя — не одобряю.

— Не одобряешь?

— Лично я считаю, — Хан потянулся, — тебе будет лучше, если ты это проклятое наследство выкинешь подальше и забудешь. Но. Но! Но ты же не сможешь. Выкинуть и забыть. И я тебя понимаю. Ты не прав, но я тебя понимаю.

— Что неправильного в том, чтобы понять, каким он был? Кто он такой? Я ничего о нем не знаю, мы и поговорить не смогли толком ни разу… — Люк оборвал фразу.

— У тебя получится историческая реконструкция, — сказал Хан. — Не более того. И ты мне не веришь, но я прав: она тебе не поможет. Тебе надо его похоронить. Сделать ксенотаф, приходить каждый год. Хоть на Татуине, хоть на Эндоре. Мы даже поможем.

Люк очень аккуратно поставил пустой стакан на столик. Он казался самому себе абсолютно спокойным, может, лишь немного задетым, удивленным… Но тут мелко задребезжала бутылка, и Хан поднял ладонь:

— Э, не горячись, малыш. Я ж сказал, что понимаю! Потому и даю тебе инфу задаром, а не за бутылку, а так никогда не поступают настоящие контрабандисты. Ты теперь дипломированный скручиватель ушей, самое то для дипмиссии. Вперед!

На самом деле, как свежий дипломант, Люк находился в самом низу лестницы рангов, можно сказать, в темном подвале. Чтобы вылезти на свет и его начали замечать, следовало отпахать лет пять. Но дипмиссия — особый случай. И особые ранги… С ускоренным способом их получения.

Ему необходимо попасть в личный состав. Тогда на Куате с ним будут разговаривать. Будет хотя бы шанс узнать, кто придумал тот двигатель, что это была за яхта. Для кого.

— Я поговорю с Леей, — сказал Люк. А также с деканом. Завтра «малая попойка», обмывка дипломов группы только для своих, вот тогда он и спросит.

— Удачи. — Хан отсалютовал ему стаканом. — И как будешь с Леей разговаривать, не забудь взять шлем штурмовика. Может спасти тебе жизнь. Она очень метко швыряется датападами.

Под малую попойку по случаю вручения дипломов факультет снял «Синий цветок» — известный кинейский ресторан. Настоящие кинейцы на кухне, живое обслуживание, живые цветы, живые рыбы в стенных аквариумах, вид на Корусант из панорамных окон — и фиксированное меню, к которому прилагалась инструкция.

За пять столичных лет Люк научился есть щипчиками, палочками и копьецами: Лея любила кинейскую кухню. Но здесь они еще ни разу не были, и инструкцию он открыл с интересом.

— Первый раз в заведении подобного класса? — поинтересовалась соседка справа. Даже участливо. Снобизм у сокурсницы иногда получался непроизвольно, и когда Люк это понял, его перестало коробить. Сейчас она просто хотела помочь. Подсказать.

— Именно в этом — да. — Люк улыбнулся. — Любопытный обычай: такая сложность в приборах — и такие простые блюда.

— Наследство императорского двора, — сказала девушка. — Там было принято подбирать под каждое блюдо идеальный именно для него прибор. Обычай очень сходен с…