Ничего невозможного

Через неделю после покушения ощущения от спящего сознания Леи изменились. Ранее Люк чувствовал спокойствие, смазанное удивление, усталость. Обрывками ухватывал ее сны. Какие-то вечные заседания. И Альдераан, зеленый цветущий луг, вдруг рушащийся в пропасть. После этого сна ему приходилось мысленно петь ей — к счастью, образами, а не голосом, потому что с голосом и слухом у Люка не задалось с детства, — и сестра успокаивалась. Но сейчас…

Он положил ладонь на стекло капсулы. Лея волновалась. И пыталась вырваться из-под гнета искусственной комы.

«Тихо. Ну что ты. Все же хорошо».

Страх. Страх. Гнев.

«Эй, там Темная Сторона, сестренка, не ходи туда. Что случилось? Покажи мне. Я их всех убью, ты не волнуйся».

Обрывок воспоминания втиснуло ему в голову с такой силой, что даже в глазах потемнело. Очередной прием. Зал ультраминималистского стиля, один металл и стекло. Никаких официантов — негуманоидные дроиды бесшумно скользили по залу с подносами. В центре группы людей смеялся Лиан Темеллен. Рядом с ним — его отец. А у того за спиной — ботан, со смутно знакомым лицом. Вокруг ботана изображение искажалось. И сквозь смеющихся людей проступала верфь. Та самая куатская верфь.

Лея узнала его. Ботана-осведомителя. Якобы патриотичного инженера с Куата. Из свиты Нейла Темеллена, владельца Фондора.

«Я понял. Я разберусь. Я в самом деле разберусь».

Вот только как?

Встретиться с Лианом Темелленом оказалось более чем просто. Он давал почти те же интервью, что и Люк, и «случайно» пересечься особого труда не составило. Лиан стоял у окна студии, пил воду из поднесенной слугой бутылки и смотрел на шпили Корусанта. Люк подошел к нему.

— Поздравляю с наградой.

Лиан обернулся. И просиял теплой улыбкой. Какой контраст с их первой встречей, кто бы мог подумать. Вот что делает открытая демонстрация силы. Люк мысленно поморщился: привкус опасения в улыбке Темеллена ему не нравился. Но кто же знал, что к нему потребуется втираться в доверие… Или хотя бы в интерес.

— Я рад, что вы смотрели мой фильм! Недоброжелатели уверяли, что вы и принцесса Органа подадите на нас в суд.

— Какие глупости.

— Среди критиков, увы, мало истинно умных людей… Позвольте полюбопытствовать, вы не собираетесь присоединиться к миротворческой операции, Люк?

— Не сейчас, — улыбнулся Люк. — Лею еще не вывели из комы. Вот когда выведут, тогда посмотрим.

— Но тогда…

Люк улыбнулся шире. Лиан хохотнул.

— О. Это ведь закрытая информация. Как вам удалось?

— Ничего сложного, если немного видеть будущее.

Брови Темеллена поползли вверх. Глаза загорелись.

— В самом деле? Это не шутки?

— Да уж какие шутки, — вздохнул Люк. — Неприятный дар, между нами говоря. Я бы, если честно, предпочел ваш. Вы в ваших фильмах выдумываете течение событий, оно подчиняется вашей воле, и не может случиться ничего, что вы не в состоянии предотвратить и вынуждены лишь наблюдать со стороны. Должно быть, упоительное чувство.

Лиан всмотрелся Люку в глаза, а потом встряхнул головой — и лицо его смягчилось.

— Да. Как приятно встретить человека, который понимает. Вам тоже… приходилось наблюдать?

— Слишком часто.

Темеллен кивнул и поднял бутылку.

— За фильмы. Единственное место, где есть свобода.

Они выпили воды. Перебросились фразами о любимых фильмах Золотого периода. Вот и минимум пригодился, надо же.

— Над чем работаете сейчас?

— Увы, — помрачнел Темеллен, — отец отказывается давать деньги на сиквел. Он полностью написан, и даже режиссеры выказывали интерес, но картина будет дорогой, вы же понимаете. Студии отказывают в финансировании, и я не могу их винить. Отец полагает, сейчас не время…

Люк покивал.

— Если вас интересует, я мог бы выступить консультантом. И попробовать убедить вашего отца. В конце концов, фильмов о надежде никогда не бывает мало. Особенно учитывая наше с вами будущее.

— А вы… Простите, — осторожно сказал Лиан, — вы видели мое будущее?

— Только вероятное, Лиан. Я, к сожалению, не могу точно сказать, что именно осуществится, а что нет. Иначе бы играл на бирже, и за финансированием вы бы ходили ко мне.

— Конечно. И… Оно плохое, да?

Люк покачал головой.

— Я и так сказал вам больше, чем должен был. Мне очень жаль…

— Нет-нет. — Лиан поднял руку. Посмотрел на зажатую в ней бутылку, будто впервые видел. — Ничего страшного. Я сам спросил. Сам дурак. Да… Скажите, Люк, вы не откажетесь приехать к нам на Фондор на выходных? Отдохнете. Развеетесь. Посмотрите нашу верфь, у вас ведь есть допуск, верно? Ну разумеется. Я познакомлю вас с отцом. И, может быть… Я понимаю, это всего лишь «вероятное» будущее, но от одного хорошего фильма будущее точно не ухудшится, как вы считаете?

— Я считаю, что вы абсолютно правы, — улыбнулся Люк. — С большим удовольствием.

— Так, — сказал Хан недоуменно. — А вот этого не понял. Хорошо, ты летишь к этому гаду Темеллену на разведку боем. Отлично. Но какого банты я должен тебя поносить за «черствость и равнодушие»?

— Ты ревнуешь меня к Лее.

— Ну.

— И небезосновательно.

— Допустим.