Ничтожество

Мама кричала, а папа взял меня за шиворот и вышвырнул за дверь. Как же больно. Я не могу сдерживать слезы. Я лежу на холодном и пыльном камне в подъезде. Поднимаясь, я поцарапал ожог от сигареты, оставленный мамочкой. Я прижал руку к щеке и почти почувствовал как она его поставила. На душе потеплело.

Но нужно найти ночлег. Соседи не открыли. Дядя Саша обругал меня и кинул мне в голову кирпич. Я очнулся поздно. Уже было темно и холодно. На голове шишка и кровь. Ужасно болит голова. В подъезде нельзя оставаться. Меня могут забрать на органы. Тут такое не редкость.

Нужно перебежать на завод. Там тепло и ОНИ не ходят. Боль не утихает. В ране ужасное чувство будто сотни шприцов колят разом. Я уже на заводе. Я часто тут ночую. Поэтому знаю множество ходов. Я заснул на спрессованных опилках. Я думал о них…

Я проснулся от жгучей боли во рту. О Боже! Он полон иголок! Черт! Как же больно!

Я слышу запах гнили. Как долго это у меня во рту?!

Я привязан к стулу. Кто то идет! Ко мне подошла мама.

Она посмотрела на меня с омерзением. Но её взгляд поменялся теплым и заботливым. Я знал, что она притворялась, а иголки её рук дело, но было очень приятно.

— Давай я тебе помогу!

Её голос лился как теплая вода. Я был как под гипнозом.

Она медленно начала вытаскивать иголки одну за другой. Боль была невыносима. Слезы хлынули с первой иголкой. Кровь заливала мне горло и я выкашливал её, пытаясь не попасть на маму. Ведь ей это нравилось.

Самое страшное началось потом. Она начала вытаскивать те которые были забиты в зубы. Это было невыносимо! Поэтому я отключился.

Очнулся я без иголок, но… в спину впивалось что-то острое. Я лежал в пилке для древесины. Она делает те опилки на которых я спал. Мама нажала на кнопку и машина начала рубить мои кости. Я кричал! Я испытывал колоссальную боль. Ножи пилы терзали и рвали мою плоть. Но я был счастлив…

Мама улыбалась, смотря на меня…