Бабушка с мамой всё время ругались. Или просто Уле так помнилось — их частые ссоры, раздражённые голоса из соседней комнаты, обрывание фраз, когда она, маленькая, вбегала к ним. Бабушка упрекала маму, а та в ответ кричала что-то про личную жизнь, про отсутствие работы и денег, про то, что им с дочкой давно пора уехать отсюда.
20 мин, 13 сек 14933
Поднявшись, Уля обернулась к тётке Маше, но та что-то сердито втолковывала мужу вдалеке у машины. В сторону Ули она не смотрела.
Пёс, и откуда только силы взялись, продолжал прыгать вокруг Ули. Припадая к земле, он наскакивал на девушку, крутился рядом. А та гладила жёсткую шёрстку, вновь чувствуя себя маленькой и счастливой…
Уля очнулась, когда вокруг сгустился сумрак. Она оказалась вдали от дороги, среди густо разросшихся деревьев. Срываясь на бег, Уля спешила за Верным. Пес бежал чуть впереди, то и дело оборачиваясь, словно проверяя — идёт она или нет.
— Стой! Где мы? Погоди, Верный!
Внезапно между деревьями мелькнул просвет, и перед девушкой открылось большое пространство поля, густо заросшее наперстянкой. Цветы были высокие, с нее ростом. На толстых длинных стеблях покачивались яркие алые шапочки-колпачки.
Верный обернулся, приглашая за собой, а затем нырнул в эти заросли и исчез.
Напрасно она звала его — было тихо, лишь тоненько звенел воздух — от насекомых, круживших вокруг цветов.
Уля тщетно старалась подавить нарастающую тревогу. Куда её привел пес? Это место было ей не знакомо. Было ясно, что она в глубине леса, но где?
Она обернулась назад и замерла — тропинка, по которой она шла, исчезла. Не было и деревьев. Лишь нескончаемые ряды наперстянки простирались перед ней бескрайним и жутким в своей зловещей красоте морем. Заворожённая, Уля смотрела и смотрела на него не в силах отвести глаз.
Она не сразу поняла, что мир изменился. Стал серым, почти бесцветным. И только шапочки наперстянок продолжали ядовито краснеть, дразня девушку.
Откуда-то налетел ветер, и цветы заколыхались, заходили волнами, зашептали что-то убаюкивающее…
Это место было чуждо людям. Таило в себе угрозу. Здесь была вотчина иных существ.
«Наперстянки — любимые цветы ведьмы», — говорила ей баба Поля когда-то.
Уля подумала о хозяине леса, о матери, давно утратившей человеческий облик…
В груди что-то сжалось болезненно, заворочалось душным комом…
Взвинченная до предела, девушка стала звать:
— Верный, Верный!…
И почти сразу откуда-то из глубины поля послышался знакомый басовитый лай. Повторился ещё и ещё. Он звучал так естественно и обыденно, словно пёс звал Улю к себе. Не раздумывая, она кинулась на звук, прямиком через тугие сочные стебли цветов. Странно, но те расступались переддевушкой, давая дорогу, и она бежала, бежала сквозь этот фантастический лес цветов пока не почувствовала под ногами пустоту…
Уля почти не ударилась, оказавшись на чём-то мягком среди непроницаемой темноты. Пальцы запутались в волокнистой, пушистой поверхности, напоминающей то ли пожухлую траву, то ли свалявшуюся шерсть.
От неожиданности и шока Уля не закричала. Она лишь судорожно всхлипывала, часто глотая воздух пополам с ужасом. Густой и плотный, он царапал горло, мешал дышать. И остро пахло чем-то знакомым. Так пахли старые закрытые комнаты — пылью, старостью, тленом…
Мыслей не было. Никаких. В голове болью пульсировала кровь, рвалась наружу. И в этой пульсации звучало: беги, беги, беги!
Осторожно ощупывая перед собой поверхность, Уля поползла вперед. Под руками попадались всё-те же волокна, травинки, щепки, какой-то мусор. В какой-то миг её рука зависла в пустоте, и девушке чудом удалось удержаться, чтобы не соскользнуть. Отпрянув, Уля с трудом перевела дыхание. Похоже, что там внизу провал. Куда же она попала?!
Медленно и осторожно она двинулась немного вбок и очень быстро наткнулась на что-то твёрдое. Оно было влажным, холодным, немного липким. Преодолевая отвращение, Уля осторожно касалась его пальцами, постоянно натыкаясь на какие-то упругие переплетенные отростки.
Это же корни растений. Она ощупывает землю… Значит перед ней стена ямы, в которую она попала.
Поверхность, на которой находилась Уля, плотно соприкасалась с этойстеной, словно крепилась к ней…
Стараясь действовать осторожно, шепотом подбадривая себя, Уля медленно поднялась на ноги, опираясь на эту стену. Собравшись с силами, медленно шагнула вдоль неё… И поверхность под ногами девушки откликнулась на это движение, слегка вздрогнув.
Уля шагнула еще… Поверхность задрожала сильнее, заставив девушку сжаться.
Что же делать… Может попробовать взобраться по стене?
Уля изо всех сил вглядывалась в непроницаемый потолок темноты, тщетно стараясь различить хоть что-нибудь.
Чрево земли…
Так, кажется, говорила баба Поля, когда рассказывала сказки «про страшное».
«Когда приходит пора, ведьма забирается в самое чрево земли. Она сплетает кокон и ждёт. Ждёт, когда сможет возродиться вновь».
А что, если это… Неужели она… Она на… коконе?!
Но этого просто не может, не должно быть!
Липкий ужас заскользил по спине каплями пота, пошевелил волосы, мазнул небрежно по лицу то ли паутиной, то ли своим дыханием.
Господи, как же страшно! И помощи ждать неоткуда. Как тогда говорила баба Поля — от судьбы не уйдешь?
Пёс, и откуда только силы взялись, продолжал прыгать вокруг Ули. Припадая к земле, он наскакивал на девушку, крутился рядом. А та гладила жёсткую шёрстку, вновь чувствуя себя маленькой и счастливой…
Уля очнулась, когда вокруг сгустился сумрак. Она оказалась вдали от дороги, среди густо разросшихся деревьев. Срываясь на бег, Уля спешила за Верным. Пес бежал чуть впереди, то и дело оборачиваясь, словно проверяя — идёт она или нет.
— Стой! Где мы? Погоди, Верный!
Внезапно между деревьями мелькнул просвет, и перед девушкой открылось большое пространство поля, густо заросшее наперстянкой. Цветы были высокие, с нее ростом. На толстых длинных стеблях покачивались яркие алые шапочки-колпачки.
Верный обернулся, приглашая за собой, а затем нырнул в эти заросли и исчез.
Напрасно она звала его — было тихо, лишь тоненько звенел воздух — от насекомых, круживших вокруг цветов.
Уля тщетно старалась подавить нарастающую тревогу. Куда её привел пес? Это место было ей не знакомо. Было ясно, что она в глубине леса, но где?
Она обернулась назад и замерла — тропинка, по которой она шла, исчезла. Не было и деревьев. Лишь нескончаемые ряды наперстянки простирались перед ней бескрайним и жутким в своей зловещей красоте морем. Заворожённая, Уля смотрела и смотрела на него не в силах отвести глаз.
Она не сразу поняла, что мир изменился. Стал серым, почти бесцветным. И только шапочки наперстянок продолжали ядовито краснеть, дразня девушку.
Откуда-то налетел ветер, и цветы заколыхались, заходили волнами, зашептали что-то убаюкивающее…
Это место было чуждо людям. Таило в себе угрозу. Здесь была вотчина иных существ.
«Наперстянки — любимые цветы ведьмы», — говорила ей баба Поля когда-то.
Уля подумала о хозяине леса, о матери, давно утратившей человеческий облик…
В груди что-то сжалось болезненно, заворочалось душным комом…
Взвинченная до предела, девушка стала звать:
— Верный, Верный!…
И почти сразу откуда-то из глубины поля послышался знакомый басовитый лай. Повторился ещё и ещё. Он звучал так естественно и обыденно, словно пёс звал Улю к себе. Не раздумывая, она кинулась на звук, прямиком через тугие сочные стебли цветов. Странно, но те расступались переддевушкой, давая дорогу, и она бежала, бежала сквозь этот фантастический лес цветов пока не почувствовала под ногами пустоту…
Уля почти не ударилась, оказавшись на чём-то мягком среди непроницаемой темноты. Пальцы запутались в волокнистой, пушистой поверхности, напоминающей то ли пожухлую траву, то ли свалявшуюся шерсть.
От неожиданности и шока Уля не закричала. Она лишь судорожно всхлипывала, часто глотая воздух пополам с ужасом. Густой и плотный, он царапал горло, мешал дышать. И остро пахло чем-то знакомым. Так пахли старые закрытые комнаты — пылью, старостью, тленом…
Мыслей не было. Никаких. В голове болью пульсировала кровь, рвалась наружу. И в этой пульсации звучало: беги, беги, беги!
Осторожно ощупывая перед собой поверхность, Уля поползла вперед. Под руками попадались всё-те же волокна, травинки, щепки, какой-то мусор. В какой-то миг её рука зависла в пустоте, и девушке чудом удалось удержаться, чтобы не соскользнуть. Отпрянув, Уля с трудом перевела дыхание. Похоже, что там внизу провал. Куда же она попала?!
Медленно и осторожно она двинулась немного вбок и очень быстро наткнулась на что-то твёрдое. Оно было влажным, холодным, немного липким. Преодолевая отвращение, Уля осторожно касалась его пальцами, постоянно натыкаясь на какие-то упругие переплетенные отростки.
Это же корни растений. Она ощупывает землю… Значит перед ней стена ямы, в которую она попала.
Поверхность, на которой находилась Уля, плотно соприкасалась с этойстеной, словно крепилась к ней…
Стараясь действовать осторожно, шепотом подбадривая себя, Уля медленно поднялась на ноги, опираясь на эту стену. Собравшись с силами, медленно шагнула вдоль неё… И поверхность под ногами девушки откликнулась на это движение, слегка вздрогнув.
Уля шагнула еще… Поверхность задрожала сильнее, заставив девушку сжаться.
Что же делать… Может попробовать взобраться по стене?
Уля изо всех сил вглядывалась в непроницаемый потолок темноты, тщетно стараясь различить хоть что-нибудь.
Чрево земли…
Так, кажется, говорила баба Поля, когда рассказывала сказки «про страшное».
«Когда приходит пора, ведьма забирается в самое чрево земли. Она сплетает кокон и ждёт. Ждёт, когда сможет возродиться вновь».
А что, если это… Неужели она… Она на… коконе?!
Но этого просто не может, не должно быть!
Липкий ужас заскользил по спине каплями пота, пошевелил волосы, мазнул небрежно по лицу то ли паутиной, то ли своим дыханием.
Господи, как же страшно! И помощи ждать неоткуда. Как тогда говорила баба Поля — от судьбы не уйдешь?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 6
