Никаких кошмаров

Тельма плыла за ним, с трудом поспевая за скоростным брассом Вольфсгриффа — ей оставалось лишь наблюдать испещренную шрамами спину. Глядя на нее, девушка недоуменно пыталась догадаться — кто же ее странный кавалер. То, что он не из полиции, по крайней мере не из обычной — итак понятно. Но кто мог оставить эти чудовищные отметины по всему телу — не ножи и пули оставляют такие следы.

Вальтер же думал о своем. Кажется, девочка подцепила местного «бедного родственника». Относительно безобидные создания, отличающиеся только невероятно жутким способом внедрения. Бесформенные и безликие, они, словно перекати-поле неприкаянно мечутся по свету в поисках человека с достаточно слабой психикой, после чего «внедряются» в семью.

Уже в номере, лихорадочно собирая снаряжение, он пытался кратко объяснить Тельме, с чем та имела дело.

— Как бы их получше назвать? Пожалуй, духи будет удачнее всего. Так вот, эти духи бывают разных видов и форм. Одни питаются человеческой кровью, другие — ночными кошмарами, а вот эта твоя «тетка» питается твоей нервной системой. Выводит тебя из равновесия, заставляет тебя плакать и истерить, а сама жиреет с этого.«Тетка» — это всего лишь маскировка. Тебе лучше не знать, как они выглядят на самом деле.

Зачем Вольфсгрифф все этой ей рассказывал, он не знал. Пытался вытеснить воспоминания об их совместных ночах, или пытался медленно подвести девушку к другому страшному выводу, который ей предстояло сделать самой? Неважно. Он снова на охоте, снова в работе. Жестокая ли шутка Гласманна, хитрый ли план Мюллера, но Вальтер снова чувствовал себя, как рыба в воде. Никаких странных этических условностей, никакой нужды прикидываться обычным отдыхающим. Есть только цель и охотник.

Его «туристический набор» сильно уступал стандартному снаряжению оперативников, но этого должно было хватить — кухонный нож, солонка с солью, взятая в ресторане, кольцо-индикатор и, конечно же, сыворотка. Ломка только недавно перестала быть столь мучительной, и Вальтер почти с жалостью прислонил к шее иньектор. Жалость, впрочем, тут же сменилась пароксизмом удовольствия. Ни один гастрономический шедевр, ни одна самая искусная куртизанка, ни одна похвала отца не могла сравниться с прикосновением Матери Матерей. Вольфсгрифф почти физически ощущал, как грязно-серая жидкость толчками разносится по артериям, слегка замедляя время, делая солнечный свет жгучим, а тени — приятно-прохладными, наделяя своего носителя главным свойством Matka — дарить и отнимать жизни.

Приказав Тельме ждать в номере, Вальтер бесшумной тенью выскользнул в дверь и направился к дальнему корпусу, в котором перед ненастроенным каналом сидело чудовище.

Ключ Тельмы, конечно же, подошел. Стоило Вальтеру открыть дверь, как в нос ему ударил запах застарелого пота и гниющей еды. Окна были наглухо занавешены, единственным источником света являлся телевизор, вместо ожидаемого белого шума, координатор увидел на экране египетскую версию «Магазина на диване». А на кровати восседала и в самом деле мерзкая тетка. Назвать ее по-другому язык просто не поворачивался. Ей могло быть от сорока до девяноста. Жирные короткие волосы червеподобными колечками обрамляли голову, что, минуя шею, сразу крепилась к рыхлому, массивному телу — через клетчатую безразмерную ночную рубашку проступали многочисленные жировые складки, окруженные желтоватыми пятнами высохшего пота. Лицо казалось просто шматом прокисшего теста, толстые короткие руки покоились на коленях, можно было подумать, что женщина мертва, если бы не злые, живые маленькие глазки, что злобно бегали из стороны в сторону, впериваясь то в гостя, то куда-то в потолок. Раздался скрипучий, сварливый голос:

— Вы кто такой? Почему у вас ключ от номера? Я сейчас охрану позову! А ну убирайтесь немедленно! Слыханое ли дело — вот так к женщине врываться!

Существо продолжало возмущаться, но лишь Вальтер хищно улыбнулся. Похоже, клиппот был молодой и неопытный, иначе не позволила бы себе британская тетушка обратиться к нему на чистейшем немецком.

Создание, похоже, заметило свой прокол, замолчало и хищно продемонстрировало гнилые пеньки зубов. Прыгнули они друг на друга почти одновременно — Вальтер с кухонным ножом, откидывая ногтем крышку солонки, и верхняя половину туловища создания вытянулась на длинном, костистом позвоночнике. Из открывшихся внутренностей посыпалась испорченная, непереваренная еда, запах гнили стал густым и осязаемым — хоть ножом режь. Ловко оттолкнув локтем метящую зубами в яремную вену голову, координатор с легкостью достиг шеи, нанес несколько ударов ножом и опрокинул внутрь порезов целую солонку. Многоголосый стон сопроводил медленное падение туловища твари на пол. Соль зашипела, попав на рану, вместо крови повсюду растекалась мерзкая черная жижа. Теперь можно было не торопиться.

— Ты же знаешь, кто мы такие, верно? Должна была как минимум предполагать наше существование. Не прикидывайся, ты же наверняка подслушивала, что люди болтают. Где ты жила, в вентиляции? Ну, разумеется, где же еще?