Ночь длиною в жизнь

Глава 5

Конечно же, Милли его разбудила. Не нарочно: он проснулся от звука аппарации, резко выдернувшего его из сна, так, что сердце заколотилось от избытка адреналина. Северус без удовольствия выпил принесенный домовихой отвар, и попросил ее впредь аппарировать в коридор и заходить в комнату через дверь. Поняв, в чем дело, она долго извинялась и порывалась себя наказать, но биться головой о мебель Северус ей строго запретил — он подозревал, что излишняя эксцентричность домовиков напрямую связана с частыми сотрясениями мозга. В итоге Милли тихонечко вышла, аккуратно притворив за собой дверь, и хлопнула уже в коридоре.

Потом пришел Поттер с каплями, и Северус уже привычно распахнул глаза, стараясь не моргать и не дергаться.

— Как вы себя чувствуете, профессор? Что скажете насчет массажа спины?

— Несомненно, лучше, чем утром. Массаж — да, конечно. И, Гарри… не называйте меня все время профессором. Вы не находите, что это слишком официальное обращение к человеку, которому вы в течение полугода вынуждены были мыть задницу?

Поттер поперхнулся, но быстро справился с удивлением.

— Я лекарь, вежливое и уважительное обращение к пациентам входит в мои профессиональные навыки. Но если вам неудобно, я могу и по-другому. Как же мне к вам обращаться?

— Помнится, когда я очнулся, вы назвали меня по имени. Я считаю, что вы уже достаточно взрослый, самостоятельный и образованный человек, чтобы чувствовать себя на равных со своим старым учителем.

— Хорошо, сэр… Северус. Как вам будет удобнее.

— Вы позволите задать вам личный вопрос, Гарри?

— Задавайте, конечно.

— Почему вы живете один? Кажется, в школе вы дружили с младшей Уизли. Что произошло потом?

— Если в двух словах — я не хотел становиться Уизли. А они не давали мне ни малейшего шанса остаться Поттером.

— Понимаю… А если не в двух?

— Не в двух… Со мной что-то произошло. После битвы я обнаружил, что мне стало все безразлично. Гермиона сказала, что это пост-травматический синдром, но мне от этого легче не стало. Друзья не радовали. Джинни раздражала. Собственное будущее было… точнее, не было. Его просто не было. Как белая стена перед глазами. Пустота. Я выполнил свое предназначение, а дальше ничего не планировал — не думал, что выживу. Я поэтому и не поехал в Нору, хотел побыть один, прийти в себя. Даже чувствовал себя виноватым за то, что так поступаю с друзьями. Они-то меня любили. А во мне не осталось любви, как будто что-то внутри меня разбилось, и она вся вытекла. В одиночестве мне было легче. Я сидел в старом доме на Гриммо и пытался понять, чего же я хочу.

Через неделю пришла Джинни, долго рассказывала, как она меня ждала и как нам с ней будет хорошо вместе, какая у нас будет прекрасная свадьба, где мы будем жить и сколько у нас будет детей. И что она даже согласна немного подождать, пока я оклемаюсь. А я слушал все это, как будто со стороны, и видел, что ей и в голову не приходит поинтересоваться моим мнением. Ей вполне хватает одного своего. И что так будет всегда. Я не мог понять, с какой стати мы, практически еще дети, должны сразу же после школы создавать семью и заводить своих детей — а она отвечала, что ее родители нам помогут. Как будто мы говорили с ней на разных языках. Она не понимала, чем мне не нравится ее план. Я и сам не мог объяснить, чего хочу. Зато точно знал, чего не хочу.

Я ей так и сказал — не хочу. Ничего этого я не хочу. Она стала плакать, обвинять меня в чем-то, как будто я ей что-то наобещал и не выполнил. А я не чувствовал ничего — ни боли, ни вины. Она, конечно, потом извинялась, говорила, что согласна ждать, сколько потребуется, просила не бросать ее. Только мне уже было все равно. Я видел, что она меня не любит, а только хочет владеть. И думает, что это и есть любовь. Я сказал ей, что не нужно меня ждать, что я ее попросту не люблю. Чтобы не оставлять никаких надежд и не выслушивать потом обвинений.

Потом приходил Рон, расплевался со мной в пух и прах. А мне было странно. Никаких эмоций — ни возмущения, ни обиды. Просто странно. Как будто я обязан жениться на его сестре. С чего бы? У нас ведь даже ничего не было — два раза поцеловались, и только. Я смотрел на него, и не мог поверить, что он настолько глуп, и думает, что можно создавать семью без любви, на основе детского увлечения. А как потом жить? Это же не хомячка завести, который через два года сдохнет от старости. Все это я ему и сказал. А он ответил, что я — темнота, вырос с магглами и ничего не знаю. Что есть специальный ритуал, в котором магия связывает супругов, и они любят друг друга до конца своих дней. Точнее, думают, что любят, а на самом деле это магия работает. И что нас с Джинни так же свяжут ритуалом, и мы будем счастливы.