Ночь не для людей

— Давай на «ты», хорошо? Я — один из «Друзей», — сказал мужчина. Я упёрся головой в дверь и начал потихоньку плакать… … -Что происходит?— спросил я. Мы сидели на холодной лестнице, ведущей на второй этаж.

— И кто… ты?

Он привстал и убрал руки за спину. Поднялся выше и встал у окна так, чтобы на него светила луна, а тень падала на меня.

— Этот разговор ты никогда не вспомнишь. Начнём с простого вопроса: что ты тут делаешь?— спросил он.

— Я проснулся. Случайно. Так иногда случается. Хотел пить. Пошёл на кухню, выпил. А когда вернулся в комнату, она была в тумане. Стало страшно, — и рассказал я ему всё произошедшее. А закончил фразой:

— А кто вы такие?

— Эта история может показаться тебе сказкой, но уже много лет наше племя, можно сказать, защищает людей по ночам. Мы не даём им проснуться среди ночи. Ночь — это другая реальность. Реальность, в которой нет места обычному гомосапиенсу. Ночью хозяйничают… — ему не дали договорить — ударили по чему-то железному.

«Друг» встрепенулся. Я вскочил и в страхе подбежал к нему.

— Так кто хозяйничает?— спросил я, пытаясь увидеть его лицо. Но он не обратил на меня внимания. Отошёл от окна и встал рядом с почтовыми ящиками, заглядывая на выход из подъезда. Там явно кто-то находился. И я даже знаю, кто именно… Ещё удар — дверь покосилась. Вдруг руки «Друга» обняли меня, плечом я почувствовал колкие волоски бородки. Его дыхание щекотало руку, и появлялись приятные мурашки:

— Сбегай домой за ножом. Никого не буди — они всё равно тебя не услышат, — сказал он.

Руки исчезли, и «Друг» спустился.

— Как не услышат?— поинтересовался я.

— Их что, там нет?

— Другая реальность… — загадочно произнесли снизу, и я помчался вверх по лестнице.

Туман исчез. Первое, что я увидел, это был барометр, почему-то валяющийся на полу. Я к нему подошёл и осмотрел со всех сторон. Он почти не поцарапался. Только треснуло стекло. Положив его на тумбочку, я подошёл и открыл дверь в мамину комнату. Мама спала, накрыв лицо зелёным платком.

— Мам! Проснись!— шёпотом произнёс я, неуверенно подбираясь к постели. Мама даже не шевельнулась. Я вздрогнул и протянул руку, чтобы прикоснуться к мамочке. Чуть прикоснувшись, я сразу отдёрнул руку, схватившись за неё. Ледяная… — Мам, с тобой всё хорошо?— бледнея, спросил я. Попытался стянуть платок. Никакого результата. Слёзы навернулись на глаза и тут же превратились в сосульки. Дрожа от холода, или страха, я осмотрел комнату.

Батюшки! Комната на моих глазах превращалась в холодильник! По стенам пополз иней.

Шёл снег. Со шкафа сталактитами свисали сосульки. От кровати шёл пар. В данный момент я походил на кусочек мяса в холодильнике. Гробовую тишину прервал звук клавиши… По-моему, это нота «До» малой октавы.

Тут меня прорвало. Я вскочил с кровати и помчался восвояси из этого холодильника. Разбив наросший на ручке ледок, я распахнул дверь и с диким воплем понёсся на кухню — за ножом. Схватив какой-то лежащий на столе нож, я выбежал в коридор, ударил ногой дверь, — та, скрипнув, открылась, — и выбежал на площадку.

— Я взял!— полным радости голосом заорал я вниз. И сразу побежал по лестнице. Дверь сзади захлопнулась, оставив меня опять одного.

Переведя дыхание, я облокотился на стену и пошёл медленнее, вытянув перед собой руку с ножиком.

— Друг, ты где?— спросил я, спустившись на первый этаж и никого не увидев. Подошёл к двери и нажал на кнопку. Она открылась, и от увиденного я обомлел.

Друг стоял посреди улицы со связанными ногами, руками и с заклеенным скотчем ртом. От него падала тень на машину Артёма, которая стояла рядом с ним. Не думая, я в три шага очутился возле Друга и содрал с его рта скотч.

— Что с тобой?— спросил я через несколько секунд, разрезая тугие веревки на руках. Сзади раздались шаги. Я обернулся, никого не увидел, кроме дерева, и продолжил освобождение Друга.

— Мальчик, послушай. Мы проиграли эту битву. У нас не осталось сил, чтобы выиграть следующий день. Тебе придётся сразиться с Главным Ночником. Он будет здесь с минуты на минуту. Победишь его — следующий день наступит. А если не победишь — ночь станет вечностью. А мне пора. До встречи, — загадочно сказал Друг и упал на капот «Жигулей», у которых в тот же миг сработала сигнализация, и замигали фары, освещая тело, съезжающее вниз. Фоном ко всему этому недалеко завыла собака. Разрезав окончательно верёвку, я с ненавистью отшвырнул её, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Слёзы безысходности. Слёзы страха.

Как много не успел он мне поведать! Сколького я так и не узнал! Всё это висело в голове огромным сталактитом и мешало сосредоточиться на главном — как я буду бороться с «Ночником».