Я точно знаю, что я не сумасшедший. Так мне казалось двадцать лет моего бренного существования на земле, но на двадцать первом году жизни одно событие заставило меня поколебаться в этой уверенности относительно моего психического состояния.
21 мин, 25 сек 3665
Я бежал, размахивая руками, обрывая свою одежду о ветви. Наконец мне удалось вырваться из окружения, и я побежал словно безумный к сиянию, что было мне путеводной звездой из чертового лесного лабиринта. Стук пульсирующей в висках крови совсем заглушил внешние звуки, и я свалился на землю, стараясь отдышаться и передохнуть. Ужасные деревья остались позади, а те, что окружали меня в данную секунду, сохраняли зловещее молчание. Изредка какое-то из них издавало смущенное, робкое поскрипывание, на которое ему так же робко отвечали.
Вскоре я услышал впереди себя странные звуки и шумы — они шли со стороны потустороннего сияния. Обычно у человека есть некий инстинкт, который заставляет его при первом же обнаружении света вырваться из когтей тьмы, но это свечение странным образом меня отталкивало. Оно пульсировало, будто чье-то сердце, мне явственно слышался монотонный гул, источник которого я не мог определить. Но, загоняя свой страх в угол, я решился-таки пойти вперед, на свет. С каждым шагом шепот деревьев становился всё бессвязнее, тише — его перекрывало гудение. Когда я приблизился метров на пятьдесят к источнику света, я явственно приметил странное, неразборчивое мельтешение теней. Они ходили ходуном, переваливались одна через другую, пожирали друг друга и отрыгивали из себя новых исчадий зла. Я хотел бежать оттуда, подальше от неистовствующих теней, ибо окончательно убедился в принадлежности этих неведомых существ к абсолютному злу, в их причастности к чему-то отвратительному, противному сознанию нормального, здравого человека.
Я повернул было назад, но за спиной оказалась моя исчезнувшая проводница. Её глаза пылали, будто у первобытного хищника, хотя я и не мог понять, как такое юное создание могло обладать взглядом самого дьявола. Я не смел шелохнуться и, словно беспомощная марионетка во властных руках, ожидал своей дальнейшей участи. Бестия повела меня за собой, к моему ужасу, прямо к свечению, к теням, которые хаотично копошились.
Я окончательно утратил власть над собой, над своим телом — дева повелевала и делала со мной всё, что хотела. С этих минут я стал безмолвным свидетелем кошмара, который мало кому мог выпасть на жизненном пути. Я шел, покрываясь испариной, меня знобило и трясло. С каждой секундой ужас становился всё сильнее; он словно обретал материальную оболочку, вторгаясь в физический мир. То был ужас, имя которому я боялся давать.
По мере моего медлительного и безвольного продвижения вперед, гул, который до того представлялся мне однообразным шипением, напевом и стенанием одновременно, разделился на какие-то неразборчивые куски. Я слышал слова, которые звучали абсолютно дико и непривычно для человеческого слуха. Они повторяли одно и то же, но в своем монотонном кудахтанье превращались в сплошную тарабарщину, от которой можно было потерять рассудок.
Дыхание перехватывало с каждым шагом, я уже падал в обморок, но каким-то чудом еще оставался в сознании. Последние деревья, еле скрывавшие неведомое сияние, наконец, расступились и обнажили передо мной то, что таилось за их лишенными листвы кронами… Представшее зрелище едва не лишило меня жизни — я узрел Хаос. Трудно было понять, что происходит, ибо всё беспрестанно двигалось, шевелилось, прыгало, скакало, вращалось, смеялось сатанинским хохотом, улюлюкало и орало будто все фурии ада. Когда глаза потихоньку обвыклись с беспорядочным и хаотичным движением, я разглядел в этой вакханалии картины совершенно ужасные, которые теперь уже точно не могут быть восполнены. Их скрытое, невероятное значение слишком отвратительно моему сознанию. Если бы и это осталось в моей памяти, я бы точно уже лежал в какой-нибудь психиатрической лечебнице, окончательно лишенный разума.
Но и того, что я не забыл, достаточно, чтобы привести кого угодно в содрогание и смятение. Я стоял на поляне, сплошь усеянной телами, которые на первый взгляд принадлежали каким-то неведомым существам. Каково же было мое потрясение, когда я признал в этих кучах тела и облики людей! Их лица не имели ничего человеческого! Безумцы смеялись и страдали, кричали и рвали друг друга зубами. Повсюду распространялось редкостное и неописуемое зловоние, пропитавшее мою одежду.
Вскоре я услышал впереди себя странные звуки и шумы — они шли со стороны потустороннего сияния. Обычно у человека есть некий инстинкт, который заставляет его при первом же обнаружении света вырваться из когтей тьмы, но это свечение странным образом меня отталкивало. Оно пульсировало, будто чье-то сердце, мне явственно слышался монотонный гул, источник которого я не мог определить. Но, загоняя свой страх в угол, я решился-таки пойти вперед, на свет. С каждым шагом шепот деревьев становился всё бессвязнее, тише — его перекрывало гудение. Когда я приблизился метров на пятьдесят к источнику света, я явственно приметил странное, неразборчивое мельтешение теней. Они ходили ходуном, переваливались одна через другую, пожирали друг друга и отрыгивали из себя новых исчадий зла. Я хотел бежать оттуда, подальше от неистовствующих теней, ибо окончательно убедился в принадлежности этих неведомых существ к абсолютному злу, в их причастности к чему-то отвратительному, противному сознанию нормального, здравого человека.
Я повернул было назад, но за спиной оказалась моя исчезнувшая проводница. Её глаза пылали, будто у первобытного хищника, хотя я и не мог понять, как такое юное создание могло обладать взглядом самого дьявола. Я не смел шелохнуться и, словно беспомощная марионетка во властных руках, ожидал своей дальнейшей участи. Бестия повела меня за собой, к моему ужасу, прямо к свечению, к теням, которые хаотично копошились.
Я окончательно утратил власть над собой, над своим телом — дева повелевала и делала со мной всё, что хотела. С этих минут я стал безмолвным свидетелем кошмара, который мало кому мог выпасть на жизненном пути. Я шел, покрываясь испариной, меня знобило и трясло. С каждой секундой ужас становился всё сильнее; он словно обретал материальную оболочку, вторгаясь в физический мир. То был ужас, имя которому я боялся давать.
По мере моего медлительного и безвольного продвижения вперед, гул, который до того представлялся мне однообразным шипением, напевом и стенанием одновременно, разделился на какие-то неразборчивые куски. Я слышал слова, которые звучали абсолютно дико и непривычно для человеческого слуха. Они повторяли одно и то же, но в своем монотонном кудахтанье превращались в сплошную тарабарщину, от которой можно было потерять рассудок.
Дыхание перехватывало с каждым шагом, я уже падал в обморок, но каким-то чудом еще оставался в сознании. Последние деревья, еле скрывавшие неведомое сияние, наконец, расступились и обнажили передо мной то, что таилось за их лишенными листвы кронами… Представшее зрелище едва не лишило меня жизни — я узрел Хаос. Трудно было понять, что происходит, ибо всё беспрестанно двигалось, шевелилось, прыгало, скакало, вращалось, смеялось сатанинским хохотом, улюлюкало и орало будто все фурии ада. Когда глаза потихоньку обвыклись с беспорядочным и хаотичным движением, я разглядел в этой вакханалии картины совершенно ужасные, которые теперь уже точно не могут быть восполнены. Их скрытое, невероятное значение слишком отвратительно моему сознанию. Если бы и это осталось в моей памяти, я бы точно уже лежал в какой-нибудь психиатрической лечебнице, окончательно лишенный разума.
Но и того, что я не забыл, достаточно, чтобы привести кого угодно в содрогание и смятение. Я стоял на поляне, сплошь усеянной телами, которые на первый взгляд принадлежали каким-то неведомым существам. Каково же было мое потрясение, когда я признал в этих кучах тела и облики людей! Их лица не имели ничего человеческого! Безумцы смеялись и страдали, кричали и рвали друг друга зубами. Повсюду распространялось редкостное и неописуемое зловоние, пропитавшее мою одежду.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 7
