Чем прельщают людей из провинции столицы? Конечно, обилием возможностей заработать на жизнь, выбиться в люди, найти своё счастье, в конце концов… Ничего нового. Все так говорят. Но вот что касается… да хотя бы заработка — да, возможностей больше, факт. Но и людей в разы больше, чем в каком-нибудь Старозахудыринске. Значит и конкуренция жёстче. И шансов, что выбор работодателя падёт именно на тебя — соответственно, меньше.
96 мин, 58 сек 13639
Игорь напряг зрение. Белый, аккуратно сложенный лист бумаги, не больно-то смахивающий на пятитысячную купюру. «Одно слово — еврей! — с раздражением подумал хранитель сетей — Люди пропадают, коты дохнут, а у него всё косари в глазах»
— Миш, ты глючишь! Какие пять косарей? Бумажка простая. «Каспером» мозги прогони…
Возмущённый близорукостью коллеги Шлезингер выдернул лист из дверей, победоносно помахал им у Игоря перед носом. Тот успел заметить лишь круглую печать, подтверждающую его подозрение — Мише надо сходить к окулисту. Правда, высказаться он не успел. Резко распахнулась дверь за Мишиной спиной, и тот, вскрикнув, исчез за ней. Фонарик на мгновение погас, металлически грохнувшая темнота ослепила его. Игорь отпрянул, с трудом удержавшись, чтобы не слететь по узкой лестнице.
— Миша! — железная дверь на удивление легко поддалась, и сисадмин нырнул в кромешную тьму, точно водолаз в прорубь.
Что-то попалось под ноги, айтишник ухнул на паркет. Смартфон вскользнул из рук и, прокатившись по полу, замер у дорогой двери из тёмного дерева с позолоченным глазком, из-за которой доносилась интенсивная возня. Игорь вскочил на четвереньки, но тут что-то тяжёлое опустилось на голову. Последнее, что зафиксировало меркнущее сознание — запах крови.
Домой вахтёр правда не торопился. В стылой однокомнатной квартире в Пушкине его никто не ждал. Тем более последние несколько месяцев его жестоко мучила бессонница. Правда, сейчас это было только на руку. Не верилось, что проклятие исчезло. Оно лишь дремлет, выжидает как охотник. Каждую смену он сидел до утра, сознавая ответственность за ребят с шестого этажа. Разумеется, ему не поверили. Он и не ожидал, что поверят. Да, несколько лет всё было спокойно, но это ещё ни о чём не говорит…
Сладкая дремота резко слетела, словно кто-то грубо сдёрнул тонкое, но тёплое покрывало. Глаза беспокойно застреляли по парадной. Зверь-ветер тараном ломится в металлическую дверь, но внутри тихо, словно пространство укутали в мягкую фланель. Тишина, однако, не кажется мирной — шум в трубах, обычно успокаивающий старческие нервы кажется теперь протяжной сатанинской инвокацией. Темнота не бросается в глаза — набрасывается на них голодным хищником в зимней тайге. Непроглядная, бесстрастная, она словно глумится над пожилым вахтёром, в иные дни ощущавшим себя зорким дневальным, усмехается ничтожеству человека перед чёрными силами, извечно соседствующими с ним. Его проняла дрожь. Всё совсем как тогда, перед исчезновением банковских служащих. Рука потянулась за стаканом — смочить пересохшее горло, но вода, ставшая вдруг до гадости горькой, тут же была выплюнута.
Где-то на верхних этажах будто скрипнула отворяемая дверь. Напряжённое воображение тут же нарисовало, как в кромешной темени нечто выползает на площадку, обходя дозором завоёванное здание. Мужчина рад бы был спрятаться, оставив благородные порывы, но в будке площадью полтора квадратных метра это проблема. «Голая» антенна в углу телефонного дисплея сообщала об отсутствии связи. Щёлкнул блокиратор магнитного замка, ветер засвистал ещё неистовей, врываясь в микрощели, вахтёр выскользнул с поста, сражаясь с непослушной молнией куртки.
Стихия, словно сговорившись с поселившимся в здании злом, силилась впихнуть его обратно, окатывала снежным душем, но мужчина с упорством киборга шёл ей наперекор. За подворотней связь, наконец, появилась. Телефон на морозе «соображал» туго, пальцы кусал колючий холод, а имя того, кто был нужен хранителю офисного порядка, как на грех пряталось в середине списка контактов… Вслушиваясь в долгие гудки, вахтёр искренне молился, что собеседник соизволит ответить и сделает это раньше, чем мороз добьёт телефон окончательно…
— Да? — прозвучал в трубке усталый мужской голос.
— Радик… — «дневальный» смолк, волнение не давало собраться с мыслями.
— Петрович? Ты в курсе, какой сейчас час?!
— Я в курсе. Радик, бизнес-центр… Эта фигня… Она вернулась… Ты понимаешь?
— Понимаю, — отозвался голос равнодушно после недолгого молчания. — Что дальше?
— Она вернулась, Радик! — голос вахтёра начал крепнуть. — Надо что-то делать! Там люди! Молодые ребята, работают в ночь… Она доберётся и до них… Они… Они не заслужили этого…
— Таки да? — в голосе Радика проскользнул сарказм, — Также не заслужили, как тот кобель-директор? Или прожжённые спекулянты из частного банка, нагревающие людей с кредитами, из-за которых две семьи остались без квартир?
— Радислав, — вздохнул Петрович. — Мне сейчас не до риторики. Тут грёбаный ветер, у меня отваливаются пальцы и всё такое… Скажи, ты приедешь, или нет?
— Что тебе в моём приезде?
— Радик, у тебя есть опыт работы с этой сферой, я не подписываюсь идти туда в одиночку. Жизнь мне ещё дорога, даром, что скучна и неказиста…
— От проклятья не избавляются, от него только бегут…
— Тогда помоги бежать…
На той стороне «провода» молчали долго, Петрович даже пару раз отнимал трубку от уха — проверить, не положил ли собеседник трубку.
— Хорошо. Жди, — бросил Радик, и телефон пискнул завершённым вызовом.
— Миш, ты глючишь! Какие пять косарей? Бумажка простая. «Каспером» мозги прогони…
Возмущённый близорукостью коллеги Шлезингер выдернул лист из дверей, победоносно помахал им у Игоря перед носом. Тот успел заметить лишь круглую печать, подтверждающую его подозрение — Мише надо сходить к окулисту. Правда, высказаться он не успел. Резко распахнулась дверь за Мишиной спиной, и тот, вскрикнув, исчез за ней. Фонарик на мгновение погас, металлически грохнувшая темнота ослепила его. Игорь отпрянул, с трудом удержавшись, чтобы не слететь по узкой лестнице.
— Миша! — железная дверь на удивление легко поддалась, и сисадмин нырнул в кромешную тьму, точно водолаз в прорубь.
Что-то попалось под ноги, айтишник ухнул на паркет. Смартфон вскользнул из рук и, прокатившись по полу, замер у дорогой двери из тёмного дерева с позолоченным глазком, из-за которой доносилась интенсивная возня. Игорь вскочил на четвереньки, но тут что-то тяжёлое опустилось на голову. Последнее, что зафиксировало меркнущее сознание — запах крови.
Домой вахтёр правда не торопился. В стылой однокомнатной квартире в Пушкине его никто не ждал. Тем более последние несколько месяцев его жестоко мучила бессонница. Правда, сейчас это было только на руку. Не верилось, что проклятие исчезло. Оно лишь дремлет, выжидает как охотник. Каждую смену он сидел до утра, сознавая ответственность за ребят с шестого этажа. Разумеется, ему не поверили. Он и не ожидал, что поверят. Да, несколько лет всё было спокойно, но это ещё ни о чём не говорит…
Сладкая дремота резко слетела, словно кто-то грубо сдёрнул тонкое, но тёплое покрывало. Глаза беспокойно застреляли по парадной. Зверь-ветер тараном ломится в металлическую дверь, но внутри тихо, словно пространство укутали в мягкую фланель. Тишина, однако, не кажется мирной — шум в трубах, обычно успокаивающий старческие нервы кажется теперь протяжной сатанинской инвокацией. Темнота не бросается в глаза — набрасывается на них голодным хищником в зимней тайге. Непроглядная, бесстрастная, она словно глумится над пожилым вахтёром, в иные дни ощущавшим себя зорким дневальным, усмехается ничтожеству человека перед чёрными силами, извечно соседствующими с ним. Его проняла дрожь. Всё совсем как тогда, перед исчезновением банковских служащих. Рука потянулась за стаканом — смочить пересохшее горло, но вода, ставшая вдруг до гадости горькой, тут же была выплюнута.
Где-то на верхних этажах будто скрипнула отворяемая дверь. Напряжённое воображение тут же нарисовало, как в кромешной темени нечто выползает на площадку, обходя дозором завоёванное здание. Мужчина рад бы был спрятаться, оставив благородные порывы, но в будке площадью полтора квадратных метра это проблема. «Голая» антенна в углу телефонного дисплея сообщала об отсутствии связи. Щёлкнул блокиратор магнитного замка, ветер засвистал ещё неистовей, врываясь в микрощели, вахтёр выскользнул с поста, сражаясь с непослушной молнией куртки.
Стихия, словно сговорившись с поселившимся в здании злом, силилась впихнуть его обратно, окатывала снежным душем, но мужчина с упорством киборга шёл ей наперекор. За подворотней связь, наконец, появилась. Телефон на морозе «соображал» туго, пальцы кусал колючий холод, а имя того, кто был нужен хранителю офисного порядка, как на грех пряталось в середине списка контактов… Вслушиваясь в долгие гудки, вахтёр искренне молился, что собеседник соизволит ответить и сделает это раньше, чем мороз добьёт телефон окончательно…
— Да? — прозвучал в трубке усталый мужской голос.
— Радик… — «дневальный» смолк, волнение не давало собраться с мыслями.
— Петрович? Ты в курсе, какой сейчас час?!
— Я в курсе. Радик, бизнес-центр… Эта фигня… Она вернулась… Ты понимаешь?
— Понимаю, — отозвался голос равнодушно после недолгого молчания. — Что дальше?
— Она вернулась, Радик! — голос вахтёра начал крепнуть. — Надо что-то делать! Там люди! Молодые ребята, работают в ночь… Она доберётся и до них… Они… Они не заслужили этого…
— Таки да? — в голосе Радика проскользнул сарказм, — Также не заслужили, как тот кобель-директор? Или прожжённые спекулянты из частного банка, нагревающие людей с кредитами, из-за которых две семьи остались без квартир?
— Радислав, — вздохнул Петрович. — Мне сейчас не до риторики. Тут грёбаный ветер, у меня отваливаются пальцы и всё такое… Скажи, ты приедешь, или нет?
— Что тебе в моём приезде?
— Радик, у тебя есть опыт работы с этой сферой, я не подписываюсь идти туда в одиночку. Жизнь мне ещё дорога, даром, что скучна и неказиста…
— От проклятья не избавляются, от него только бегут…
— Тогда помоги бежать…
На той стороне «провода» молчали долго, Петрович даже пару раз отнимал трубку от уха — проверить, не положил ли собеседник трубку.
— Хорошо. Жди, — бросил Радик, и телефон пискнул завершённым вызовом.
Страница 14 из 29
