Чем прельщают людей из провинции столицы? Конечно, обилием возможностей заработать на жизнь, выбиться в люди, найти своё счастье, в конце концов… Ничего нового. Все так говорят. Но вот что касается… да хотя бы заработка — да, возможностей больше, факт. Но и людей в разы больше, чем в каком-нибудь Старозахудыринске. Значит и конкуренция жёстче. И шансов, что выбор работодателя падёт именно на тебя — соответственно, меньше.
96 мин, 58 сек 13641
После ухода ребят нелюдимый офис полностью обрюзг. Стенанию ветра вторило тихое заунывное гудение компов, холод, казалось, просачивался на островок тепла и света со стылой улицы, несмотря на раскочегаренные батареи.
Влад остервенело гонял в «Сапёра», глаза, правда больше занимали не игровое поле, а коллега. Марина застыла за компьютером, взгляд остановился на рабочем столе. Уже пять минут в одной позе. Что за мысли бродят в её миленькой головке? Тут даже экстрасенсом быть не надо — на уме последний час у всех одно. Да и атмосфера не располагает к мечтам о красивой жизни.
Змееков рассеяно кликнул по пустому квадрату, с языка слетело ругательство — подорвался. Порывисто отъехав от стола, он осторожно подрулил к менеджеру по связи. Та не отреагировала. Минуты две сидели молча. Слегка вспотевшие ладони Влада мусолили джинсы, нервно щёлкали пальцы. «Только не про Серёгу, вообще ни о чём, что здесь творится» — настойчивая мысль моргала средь хаотической умственной круговерти, словно слабый отблеск маяка среди неистового шквала.
— Марин…
— А? — голос, только голос, ни движения, ни взгляда, словно перед ним не человек, говорящая кукла.
Опять неловкая пауза. Где же ты, Влад Змееков, принц креатива?
— Марин, ну как тебя угораздило со Стёпой?
— ДА ЗАТКНЁШЬСЯ ТЫ ИЛИ НЕТ!!! — девушка взвилась как взрыв — истеричный визг отбросил Влада точно взрывной волной, Маринин стул загрохотал по линолеуму, волосы её, казалось, вот-вот взовьются клубами чёрного дыма над пламенно-красным лицом, горящие яростью глаза осколками впивались в сердце.
Раздавленный Змееков беспомощно наблюдал, как коллега, в сердцах отпихивая с дороги стул, исчезает во втором зале. Дверь хлопнула так, что затрещали косяки и посыпалась штукатурка.
— Вот чёрт! — прошептал локализатор. — Опять подорвался.
За стенкой стояла темень, чуть разбавленная призрачным зеленоватым отсветом залепленного вьюгой окна, но девушка не стала зажигать свет — его отсутствие как-то успокаивало — словно подчёркивало блаженное одиночество. Она уселась за дальний стол, голова упала на руки. Ну, молодец, Владик! Герой дня, ничего не скажешь! Только-только начала зарастать свежая рана… Лёгкий на помине Змееков неуклюжей чёрной тенью застыл у окошка. Марина с чувством показала в его сторону средний палец. Словно поняв жест, тень ретировалась. Менеджер по связи усмехнулась с мрачным удовлетворением. Теперь можно и поангстить. Она зарылась лицом в ладони. Темнота, хаотичное мельтешение перед глазами. И образ Степана, выплывающий из него, словно из зеркала во время рождественского гадания. В сердце словно повернулся нож. Угли обиды, заваленные впечатлениями ночи, вспыхнули, раскаляя металл. Жестокие слёзы защекотали щёки, грудь сжало так, что не продохнуть… Каждый момент свидания — словно удар под дых, каждый цветок — словно пуля в висок, каждая конфета — словно капсула цианида…
В какой-то момент удары перестали отзываться болью, угли потухли, кровь отхлынула от сердца, забившегося ровно, словно механическое. Ненавистный образ поблек, стал прозрачным и плоским, как слайд. С каждым мгновением он всё больше терял чёткость, став, наконец, размытым силуэтом, мазнёй художника-бездаря. Марина облегчённо смяла воображаемый холст, «мазня» исчезла в мусорном ведре под столом.
Менеджер удовлетворённо откинулась спинку стула. С этим альфонсом Стёпой покончено. Эта глава подошла к концу, время писать новую… Буря за окном притихла, будто хищник, затаившийся перед прыжком. Марина тревожно огляделась. Знакомая обстановка… но словно не та. Надо бы возвращаться, сидеть в темноте становится неуютно. Опершись на стол, она поднялась, и тут привыкшие к темноте глаза различили на полированной поверхности жирные светлые полосы — следы от пальцев. Девушка удивлённо провела пальцем по столу — тот прочертил за собой ещё линию. Озадаченная Марина подошла к окну — зелёные в тусклом свете окна пальцы темны от вековой пыли…
Пожав плечами, менеджер осторожно выглянула в соседний зал.
— Влад…
Слова застряли в горле рыбьей костью, в сердце будто вогнали шприц с наркозом, тело онемело, в широко распахнутых глазах отразился весь ужас увиденного. Влад привязан к стулу, во рту болтается топорный грязно-коричневый кляп. Рядом — женщина средних лет в очках в роговой оправе: узкое лицо с чётко-очерченными скулами, искажённое хищным оскалом, чёрное платье с белым воротничком, которое можно было б назвать женственным, если бы не занесённый над локализатором топор. «Беги, беги без оглядки!» — вопили выпученные глаза Змеекова. Но окостеневшие ноги отказывались слушаться, в отличие от голосовых связок…
Офис пошатнулся от пронзительного визга, Марину подбросило к потолку, прорвавшемуся как картонка под напором темноты, затопившей всё чернильным океаном. Миг спустя в темноту врезался неровный светлый прямоугольник, куда шмыгнула стремительная тень, короткий щелчок, по глазам ударило ослепительной зеленью.
— Марина!
Влад остервенело гонял в «Сапёра», глаза, правда больше занимали не игровое поле, а коллега. Марина застыла за компьютером, взгляд остановился на рабочем столе. Уже пять минут в одной позе. Что за мысли бродят в её миленькой головке? Тут даже экстрасенсом быть не надо — на уме последний час у всех одно. Да и атмосфера не располагает к мечтам о красивой жизни.
Змееков рассеяно кликнул по пустому квадрату, с языка слетело ругательство — подорвался. Порывисто отъехав от стола, он осторожно подрулил к менеджеру по связи. Та не отреагировала. Минуты две сидели молча. Слегка вспотевшие ладони Влада мусолили джинсы, нервно щёлкали пальцы. «Только не про Серёгу, вообще ни о чём, что здесь творится» — настойчивая мысль моргала средь хаотической умственной круговерти, словно слабый отблеск маяка среди неистового шквала.
— Марин…
— А? — голос, только голос, ни движения, ни взгляда, словно перед ним не человек, говорящая кукла.
Опять неловкая пауза. Где же ты, Влад Змееков, принц креатива?
— Марин, ну как тебя угораздило со Стёпой?
— ДА ЗАТКНЁШЬСЯ ТЫ ИЛИ НЕТ!!! — девушка взвилась как взрыв — истеричный визг отбросил Влада точно взрывной волной, Маринин стул загрохотал по линолеуму, волосы её, казалось, вот-вот взовьются клубами чёрного дыма над пламенно-красным лицом, горящие яростью глаза осколками впивались в сердце.
Раздавленный Змееков беспомощно наблюдал, как коллега, в сердцах отпихивая с дороги стул, исчезает во втором зале. Дверь хлопнула так, что затрещали косяки и посыпалась штукатурка.
— Вот чёрт! — прошептал локализатор. — Опять подорвался.
За стенкой стояла темень, чуть разбавленная призрачным зеленоватым отсветом залепленного вьюгой окна, но девушка не стала зажигать свет — его отсутствие как-то успокаивало — словно подчёркивало блаженное одиночество. Она уселась за дальний стол, голова упала на руки. Ну, молодец, Владик! Герой дня, ничего не скажешь! Только-только начала зарастать свежая рана… Лёгкий на помине Змееков неуклюжей чёрной тенью застыл у окошка. Марина с чувством показала в его сторону средний палец. Словно поняв жест, тень ретировалась. Менеджер по связи усмехнулась с мрачным удовлетворением. Теперь можно и поангстить. Она зарылась лицом в ладони. Темнота, хаотичное мельтешение перед глазами. И образ Степана, выплывающий из него, словно из зеркала во время рождественского гадания. В сердце словно повернулся нож. Угли обиды, заваленные впечатлениями ночи, вспыхнули, раскаляя металл. Жестокие слёзы защекотали щёки, грудь сжало так, что не продохнуть… Каждый момент свидания — словно удар под дых, каждый цветок — словно пуля в висок, каждая конфета — словно капсула цианида…
В какой-то момент удары перестали отзываться болью, угли потухли, кровь отхлынула от сердца, забившегося ровно, словно механическое. Ненавистный образ поблек, стал прозрачным и плоским, как слайд. С каждым мгновением он всё больше терял чёткость, став, наконец, размытым силуэтом, мазнёй художника-бездаря. Марина облегчённо смяла воображаемый холст, «мазня» исчезла в мусорном ведре под столом.
Менеджер удовлетворённо откинулась спинку стула. С этим альфонсом Стёпой покончено. Эта глава подошла к концу, время писать новую… Буря за окном притихла, будто хищник, затаившийся перед прыжком. Марина тревожно огляделась. Знакомая обстановка… но словно не та. Надо бы возвращаться, сидеть в темноте становится неуютно. Опершись на стол, она поднялась, и тут привыкшие к темноте глаза различили на полированной поверхности жирные светлые полосы — следы от пальцев. Девушка удивлённо провела пальцем по столу — тот прочертил за собой ещё линию. Озадаченная Марина подошла к окну — зелёные в тусклом свете окна пальцы темны от вековой пыли…
Пожав плечами, менеджер осторожно выглянула в соседний зал.
— Влад…
Слова застряли в горле рыбьей костью, в сердце будто вогнали шприц с наркозом, тело онемело, в широко распахнутых глазах отразился весь ужас увиденного. Влад привязан к стулу, во рту болтается топорный грязно-коричневый кляп. Рядом — женщина средних лет в очках в роговой оправе: узкое лицо с чётко-очерченными скулами, искажённое хищным оскалом, чёрное платье с белым воротничком, которое можно было б назвать женственным, если бы не занесённый над локализатором топор. «Беги, беги без оглядки!» — вопили выпученные глаза Змеекова. Но окостеневшие ноги отказывались слушаться, в отличие от голосовых связок…
Офис пошатнулся от пронзительного визга, Марину подбросило к потолку, прорвавшемуся как картонка под напором темноты, затопившей всё чернильным океаном. Миг спустя в темноту врезался неровный светлый прямоугольник, куда шмыгнула стремительная тень, короткий щелчок, по глазам ударило ослепительной зеленью.
— Марина!
Страница 15 из 29
