Ночное

Эффект первый, акт второй. Спустя пару лет я познакомился с отставным военным, который из Шостки перебрался в деревню Коротченково, это как раз через реку от описанных выше событий. Сергеевич, оторвавшись от забот военного человека, с упоением огородничал, рыбачил и благоволил идейно схожим с ним бродягам. Так я оказался в Коротченковом, в шикарных Деснянских плавнях. Хозяин был настолько любезен, что даже выдал мне УАЗ, и широким жестом указал направление, где много уток. Привольны Деснянские луга, много в них болот, лесов и рек. И дышится там особенно хорошо и интенсивно. Особенно интенсивно мне задышалось, когда из-за Десны, как раз со стороны Ивотки, я услышал знакомый вой. От его источника меня отделяло не менее 6 километров суходолом, рекой и стеной тростника. Я проявил любопытство естествознателя и повременил с бегством. Вой повторился. Длительность 41 секунда, От басовитого начала к ультразвуковому завершению, с характерным рыком-вяканьем в конце. На таком расстоянии щекотки в ушах уже не было. Всего я насчитал 4 итерации с момента захода солнца. Потом я уехал.

Сергеевич уже ждал и чистил рыбу, его жена хлопотала у настоящей печи. Наскоро спросив об охоте, пригласил к столу. После второй рюмки к человеку приходит благостное состояние, когда люди становятся особенно симпатичными, мир добрым, и хочется поговорить.

— Сергеевич, а чего это у вас за рекой воет?

Возникла неловкая пауза, Сергеевич перестал жевать, а его жена распрямилась у печи и обернулась.

— Чего воет, да чего выть-то, ничего не воет, волк наверное…

— Сергеевич неловко бормотал, а рукой с ложкой показывал осаждающий жест.

— И ты слышал, да? — спросила его жена.

— Да показалось чего-то, — ответил я.

Когда вышли покурить, Сергеевич рассказал примерно следующее.

— Года три назад появилось. Воет — страсть как, аж ухи чешутся. Думали волк там какой, зимой обкласть хотели флажками. Не волк. Следа не оставляет, во как! Воет вот, примерно в перелеске, мы обфлажили, загон сделали, нету ничего, и следочка малого! Ушли, а оно вослед нам из того же перелеска воет. Но воет не всегда, бывает не слышно пару месяцев, а щас вон опять за Ивоткой где-то. Чупакабра это, вот оно что. Хотя скотина целая, да и люди вроде, тьху-тьху… Осенью камыш пожгу, сгореть бы ему к чёртове матере!

Эффект второй, визуальный. Есть у меня в угодьях озеро, которое я называю «Домашним». Оно близко, исплавано лодкой вдоль и в поперек, и безотказно, как портовая шлюха. Утки там есть всегда, а карась на удочку прет дуром и на все подряд. Я прибыл в 03.40, в августе 2012-го и спокойно накачал лодку. Выплысть надо было по темному, чтобы не тревожить птицу до утренней зорьки. Вода теплая, весла бесшумно рассекают черную гладь. Уткнулся в заросли тростника и резака, скоро рассвет. Чуть светлеет небо со стороны восхода, начинает поскрипывать болотная живность. У болотных птиц всегда скрипучие и крякающие голоса. Караси выпрыгивают из воды, шебуршат хвостами в зарослях на мелководье.

Кое-где начинают появляться хвосты тумана, и в утреннем штиле тихо испаряются. Ветра нет, туман совсем легкий. И тут боковым зрением левого глаза я замечаю белесый продолговатый сгусток какой-то особенной плотности. Тихо повернул голову. Нет, не показалось — вот он, стоит. Плотный туманный сгусток, в половину роста человека, удлиненный, похож на тощий мешок. Хорошо различим на фоне еще темного тростника. Я поморгал, фигура осталась. Потом, при отсутствии ветра, этот сгусток тумана довольно быстро пересек озеро (60 — 70 метров), свернул направо, продефилировал передо мною на фоне противоположной стены тростника, и втянулся в эту стену. Ни звука, ни шороха, ничего. Я выкурил три сигареты одну от другой, и решил, что жизнь прекрасна. Бытие лучше небытия, и форма по сути, уже не так и важна.

Эффект третий, прикладной. Прикладным я его назвал потому, что приложило в самом прямом смысле этого слова. Года не помню, (примерно 2004-2005) сентябрь месяц, ближе к концу, вечер, смеркалось. Отстояв зорьку, я с молчаливым рабочим интеллигентом Александром и его родителем, возвращались домой. Имел я тогда славную привычку на охоту ходить пешком, давать себе отдых от руля. Компаньоны для возвращения подбирались в зависимости от кучности проживания в городе. Вот с Сашей и его отцом мне было по пути. Дорога наша пролегала через Мусорный лес. Мусора там кстати не было, но выглядел он каким-то изгаженным, неряшливым, сухостой повален, тропинки в завалах. Неприятное местечко. И ощущения от переходов через него всегда были неприятны мне.