Мировая история криминалистики знает несколько захватывающих дух сюжетов либо не увенчавшихся торжеством правосудия, либо столь запутанных и неоднозначных, что торжество это оказалось весьма и весьма спорным. И чем больший интервал времени отделяет нас от событий тех лет, тем более жгучими и интригующими делаются неразгаданные тайны этих преступлений.
54 мин, 15 сек 15872
Юэл Суинни отказался сотрудничать со следствием и никак не реагировал на попытки детективов его разговорить. К нему были применены самые различные методики допросов: Суинни запугивали, оскорбляли, провоцировали цитированием показаний супруги, уговаривали, призывали к здравому смыслу, предлагали договор с частичным снятием обвинений… Все оказалось безрезультатным. Суинни прибег, пожалуй, к самой эффективной форме защиты-глухому молчанию, предоставив следователям возможность самим изыскивать доказательную базу для своих обвинений. Подобное поведение гораздо эффективнее, чем может показаться на первый взгляд, но и гораздо труднее в практической реализации, нежели принято это считать. Суинни истуканом сидел перед детективами, лишь изредка позволяя себе огрызаться и не вступая в прения по существу обвинений. Такое глухое запирательство лишь убеждало полицейских в том, что теперь-то они поймали кого надо, но и вместе с тем загоняло их в тупик.
Дело в том, что на показания жены Суинни они не имели права ссылаться официально. Близкие родственники обвиняемого имеют право не давать против него показаний в суде; и никто из следователей не сомневался, что супруга Суинни этим правом воспользуется. На предварительном следствии она могла говорить все, что заблагорассудится, лишь бы оставаться в категории свидетелей и не превращаться в обвиняемую. Без независимых доказательств все эти показания стоили-по крайней мере формально!-немногого. Жена Суинни постоянно видоизменяла свои рассказы, не очень сильно, но достаточно заметно для того, чтобы не иметь уверенности в том, что она вообще твердо помнит то, о чем говорит. Кроме того, она была судима. Даже если бы миссис Суинни и решилась бы давать на суде показания против супруга, то не приходилось сомневаться в том, любой мало-мальски опытный адвокат камня на камне не оставит бы от таких свидетельств.
Требовались какие-то материальные доказательства причастности Юэла Суинни к преступлениям «ночного стрелка из Тексарканы». Оружия Суинни отыскать так и не удалось-очевидно, он прятал его где-то в пустыне. Хотя супруга и утверждала, что Юэл имел и пистолет, и карабин, сами по себе эти слова ни в чем его не уличали.
В августе 1946 г. полицейским Чарли Чиземом в прерии совершенно случайно был обнаружен саксофон под N52535-тот самый, что принадлежал Бетти Джо Букер и пропал с места преступления.«Техасский рейнджер» Гонзаулос оказался прав: музыкальный инструмент действительно похитил убийца. Но детектив не мог предположить ту колоссальную степень внутреннего контроля, которую продемонстрировал убийца, выбросивший саксофон.
Видимо, ему очень хотелось оставить золоченую вещицу на память, но он преодолел соблаз и забросил опасную для него улику подальше от жилья и чужих глаз. Случилось это, видимо, давно; возможно, в тот самый день, когда погибли Бетти Джо Букер и Пол Мартин. Во всяком случае саксофон был сильно поврежден ржавчиной и почти лишился позолоты. Полиция вернула его родителям Бетти.
После обнаружения саксофона стало ясно, что никаких путей, способных вывести следствие на «ночного снайпера из Тексарканы» более не осталось. Юэл Суинни продолжал упорно отмалчиваться на допросах и это молчание даже нельзщя было поставить ему в вину, поскольку любой цивилизованный уголовный закон не обязывает обвиняемого отвечать на вопросы следователя, на которого, собственно, и ложится вся тяжесть доказательства обвинения.
Поэтому в конце-концов детективы из Арканзаса решили применить по отношению к Суинни «сыворотку правды»-sodium pentothal.
К исследованиям в области химических средств, способных спровоцировать у человека потерю контроля за собственной речью, медиков подтолкнули наблюдения за воздействием наркоза. Торможение, развивающееся в гипоталамусе, провоцирует у людей, погружающихся в сон, довольно любопытные эффекты-от нецензурной брани, до весьма интимных откровений. Причем внятность и внутренняя логичность такого рода разговоров напрямую связана как с продолжительностью засыпания под действием наркоза, так и типом последнего. Опыт применения пентотала в годы Второй Мировой войны при допросах военнопленных показал, что этот препарат вызывает заметное и устойчивое торможение реакций в коре головного мозга без погружения человека в глубокий сон. Допрашиваемый впадал в состояние, весьма похожее на гипнотический транс, с тем существенным преимуществом, что для вызывания такого состояния требовалась не особая речевая стратегия, а обыкновенная внутримышечная инъекция. Человек после укола делался заторможенным и безвольным, однако, в сон не погружался и был способен адекватно реагировать на внешние команды. Допрошенный в таком состоянии человек зачастую рассказывал то, в чем никогда бы не признался оставаясь в ясном сознании.
Дело в том, что на показания жены Суинни они не имели права ссылаться официально. Близкие родственники обвиняемого имеют право не давать против него показаний в суде; и никто из следователей не сомневался, что супруга Суинни этим правом воспользуется. На предварительном следствии она могла говорить все, что заблагорассудится, лишь бы оставаться в категории свидетелей и не превращаться в обвиняемую. Без независимых доказательств все эти показания стоили-по крайней мере формально!-немногого. Жена Суинни постоянно видоизменяла свои рассказы, не очень сильно, но достаточно заметно для того, чтобы не иметь уверенности в том, что она вообще твердо помнит то, о чем говорит. Кроме того, она была судима. Даже если бы миссис Суинни и решилась бы давать на суде показания против супруга, то не приходилось сомневаться в том, любой мало-мальски опытный адвокат камня на камне не оставит бы от таких свидетельств.
Требовались какие-то материальные доказательства причастности Юэла Суинни к преступлениям «ночного стрелка из Тексарканы». Оружия Суинни отыскать так и не удалось-очевидно, он прятал его где-то в пустыне. Хотя супруга и утверждала, что Юэл имел и пистолет, и карабин, сами по себе эти слова ни в чем его не уличали.
В августе 1946 г. полицейским Чарли Чиземом в прерии совершенно случайно был обнаружен саксофон под N52535-тот самый, что принадлежал Бетти Джо Букер и пропал с места преступления.«Техасский рейнджер» Гонзаулос оказался прав: музыкальный инструмент действительно похитил убийца. Но детектив не мог предположить ту колоссальную степень внутреннего контроля, которую продемонстрировал убийца, выбросивший саксофон.
Видимо, ему очень хотелось оставить золоченую вещицу на память, но он преодолел соблаз и забросил опасную для него улику подальше от жилья и чужих глаз. Случилось это, видимо, давно; возможно, в тот самый день, когда погибли Бетти Джо Букер и Пол Мартин. Во всяком случае саксофон был сильно поврежден ржавчиной и почти лишился позолоты. Полиция вернула его родителям Бетти.
После обнаружения саксофона стало ясно, что никаких путей, способных вывести следствие на «ночного снайпера из Тексарканы» более не осталось. Юэл Суинни продолжал упорно отмалчиваться на допросах и это молчание даже нельзщя было поставить ему в вину, поскольку любой цивилизованный уголовный закон не обязывает обвиняемого отвечать на вопросы следователя, на которого, собственно, и ложится вся тяжесть доказательства обвинения.
Поэтому в конце-концов детективы из Арканзаса решили применить по отношению к Суинни «сыворотку правды»-sodium pentothal.
К исследованиям в области химических средств, способных спровоцировать у человека потерю контроля за собственной речью, медиков подтолкнули наблюдения за воздействием наркоза. Торможение, развивающееся в гипоталамусе, провоцирует у людей, погружающихся в сон, довольно любопытные эффекты-от нецензурной брани, до весьма интимных откровений. Причем внятность и внутренняя логичность такого рода разговоров напрямую связана как с продолжительностью засыпания под действием наркоза, так и типом последнего. Опыт применения пентотала в годы Второй Мировой войны при допросах военнопленных показал, что этот препарат вызывает заметное и устойчивое торможение реакций в коре головного мозга без погружения человека в глубокий сон. Допрашиваемый впадал в состояние, весьма похожее на гипнотический транс, с тем существенным преимуществом, что для вызывания такого состояния требовалась не особая речевая стратегия, а обыкновенная внутримышечная инъекция. Человек после укола делался заторможенным и безвольным, однако, в сон не погружался и был способен адекватно реагировать на внешние команды. Допрошенный в таком состоянии человек зачастую рассказывал то, в чем никогда бы не признался оставаясь в ясном сознании.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 13 из 17
