Ночной рейс

В другое время я возмутился бы подобным пренебрежением ко мне. Но сейчас мне было так холодно, и неприятный запах вызывал приступ тошноты, что у меня не было желания портить себе еще и нервы спором с бескультурным человеком.

Я повернулся к другому пассажиру и спросил, не имеет ли он ничего против, если я закрою окно. Мне показалось, что окно рядом с ним открыто. Он тоже ничего не ответил, а лишь посторонился, давая мне доступ к окну. Я через сиденье протянулся к нему, и с удивлением обнаружил, что окно закрыто. Рука моя дотронулась до стекла, и я с брезгливостью отдернул ее. Стекло на ощупь показалось липким, скользким, покрытым то ли плесенью, то ли слизью.

Я рассмотрел автобус повнимательнее. Он был не просто старым, а древним. Словно его вытащили из помойки, где он гнил несколько лет, и выпустили на маршрут. Обивка сидений висела клочьями, стены забрызганы какой-то грязью, пол местами провален и сквозь него виднеется пробегающая дорога, металлические предметы изъедены коррозией.

Да что же это такое? — обратился я к третьему пассажиру.

— Как такое можно выпускать в рейс. Здесь же люди.

Ничего мне не отвечая, третий пассажир медленно повернул голову в мою сторону. До конца своих дней я не забуду, что увидел. До сих пор холод схватывает мое сердце и начинает выворачивать от воспоминаний.

Его глаза сверкали неестественно ярким светом, лицо было смертельно-бледным, бескровные губы скривились в гримасе агонии.

Слова застыли у меня на губах, я не мог произнести ни слова и лишь ужас, смертельный ужас, охватил все мое существо.

Я отскочил в сторону, стараясь найти защиту у других пассажиров, но увидел, что у них тот же нечеловеческий блеск в глазах и бескровно-мертвые лица.

И я понял, что со мной в автобусе находятся не живые люди, а нечто страшное и ужасное.

Тогда я закричал. Вопль ужаса, сорвавшийся с моих губ, словно разбудил меня. Я сорвался с места и бросился к дверям автобуса, крича водителю, чтобы он остановился. Автобус не замедлил свой ход. Я заколотил кулаками по стеклу кабинки водителя, стараясь привлечь к себе внимания. Водитель повернулся ко мне. Из места, некогда бывшего носом, а сейчас представлявшего некое месиво, выползал длинный червь.

Я бросился к двери. Обламывая ногти, я разрывал их, пытаясь открыть. У меня ничего не выходило. На мгновение оглянувшись, я увидел, что неживые пассажиры автобуса медленно, как в замедленном фильме, приближаются ко мне. Новый крик ужаса сотряс мое тело. Я заметался по проходу, не зная что предпринять. Я ничего не соображал, лишь желание покинуть страшный автобус заставило меня совсем не потерять рассудок. Не помню каким образом, но моя рука наткнулась на рычаг аварийного открытия дверей, я дернул его, дверь со скрежетом растворилась, и я выпрыгнул. Потом наступила темнота.

Позже я узнал, что жизнь мне спас сугроб. Выпрыгнув, я упал в него, и отделался лишь переломом руки и сотрясением головного мозга.

Меня нашли утром, доставили в больницу и, по найденным в кармане документам, определили, кто я такой.

Вызванная в больницу жена не отходила от меня ни на шаг за время моей болезни, кормила меня, умывала и расчесывала. Несколько дней, после полученного шока, я не разговаривал. Лечащий врач опасался за повреждение речевых центров в головном мозге.

Но постепенно речь вернулась ко мне. Я посчитал более правильным сослаться на некоторую потерю памяти, после удара головой. Поэтому всем сообщил, что абсолютно не помню, как оказался покалеченным за несколько километров от оставленного на дороге автомобиля.

Проводилось следствие, меня несколько раз допрашивал следователь, но мое дело осталось нераскрытым и затерялось в пыльных архивах.

Своему начальству следователь доложил, что пешехода, то есть меня, сбила проезжающая мимо машина, и водитель скрылся с места преступления.

Спустя несколько лет я нашел в себе силы вернуться на ту дорогу. Я хотел рассказать ученому о своем происшествии. Оно могло бы занять достойное место в его коллекции необъяснимых явлений.

Но так и не нашел затерянного в лесу дома.